— Ты реально был в курсе? — поинтересовалась Василиса, нахмурив брови.
— Нет, — возразил Мирон. — Только что узнал. — Затем тоже спросил: — И когда это случилось?
— Немного раньше, чем ты на меня поспорил, — честно выложила она.
— То есть Тимон меня спецом развёл, да? — догадался Золотовицкий. — Потому и не сказал, что в случае выигрыша хочет. Ему ведь и не нужно было выигрывать. — Он скривил уголок рта. — И кто придумал? Тоже он?
— Почему он-то? — возмутилась Василиса. — Я. — И вот теперь уже оправдала, но не себя, а Тимофея: — А у него просто выхода не было. Он же мне почти как брат, вот и не мог отказать.
Мирон прищурился, уставился сурово:
— И тебя совесть не мучает? На чужие чувства спорить.
— Ты же тоже поспорил, — с вызовом напомнила она.
Потому что лучшая защита — это нападение. И она ведь действительно заслужила: и его негодование, и обиду. И не станет она говорить, что, типа, не подумала или недопоняла, что просто сделала глупость и теперь очень сожалеет.
Да она с самого начала сожалела и понимала, что глупость, но продолжала делать. Но и он, между прочим, тоже.
— Я вообще-то не на чувства, а исключительно на секс, — поправил Золотовицкий, заметил с напором: — А у вас же, у девушек, любовь — это святое. Вы же о ней только с придыханием.
— Но у нас и секс тоже обычно комплектом с любовью, а не сам по себе, — возразила Василиса. — Значит, на равных. — Заглянула Мирону в глаза: — И тогда... почему ты соврал? Сказал, что знаешь про спор. И всё остальное.
А он... он взял и ухмыльнулся, наморщил нос и тут же ухмыльнулся ещё шире и ещё самодовольней.
— Да потому что теперь ты у меня в долгу, — выдал ехидно, торжествующе и чётко, ткнув в её сторону указательным пальцем. — Поняла? Теперь могу тебя шантажировать. И меня тоже совесть не будет мучить. — И, удовлетворённо наблюдая, как Василиса растерянно хлопала глазами, спросил: — Ну и на что вы спорили? Что ты там должна была в случае проигрыша?
— Демонстративно завалить экзамен по налоговым системам, — до сих пор не до конца придя в себя, послушно выложила она.
Мирон разочарованно скривился:
— Не, мне это неинтересно.
Он на самом деле всё это серьёзно? Про долг, про шантажировать?
Похоже, да. Иначе бы не продолжал допрашивать:
— А в случае выигрыша что получила бы?
— Всеобщее уважение, — мрачно сообщила Василиса. — И Полина исполняет любое моё желание. В пределах разумного.
— А вот это мне нравится, — крайне заинтересованно и воодушевлённо протянул Золотовицкий, вывел категорично: — С тебя желание.
— Ты разве не обиделся? — недоумённо уточнила Василиса. — Не разозлился? Совсем?
— Не уводи от темы, — отрезал Мирон, хмыкнул: — Да и на что тут обижаться? Когда из-за этого ты у меня в должниках.
