– Тебе стоит быть осторожнее. Если она будет отключаться слишком часто, может догадаться, что происходит. Ты же не хочешь, чтобы тебя раскусили.
Серафима застывает как вкопанная. Синеву глаз Эмберли мгновенно затмевает ярко-алое свечение. Я вывел ее из себя, но уверен, она переживет. Она совершенно не ведает, что творит. Ее тщеславие противоречит доводам рассудка.
– Знай свое место, – рычит мне она; звук ее голоса значительно ниже, чем у Эмберли. Она что, не в курсе, что запугиванием меня не возьмешь? Я уже очень давно перестал бояться боли. Она же меня этому и научила, собственно.
Я шагаю вперед, проходя мимо нее, к выходу из комнаты. Инстинкт самосохранения подсказывает мне, что не стоит поворачиваться к ней спиной, но я не дам ей повода считать меня параноиком.
– Я его и так знаю, – говорю я, прежде чем покинуть кухню. – Это тебе не стоит забывать о своем.
