вообразить, как это следует из того, что ты сказал только что, а именно, что красный и жёлтый были на тюльпане, который ты видел, поскольку ты не претендуешь видеть ту немыслящую субстанцию.
Гилас. У тебя есть искусный способ, Филоней, отвлекать наше исследование от предмета.
Филоней. Я вижу, у тебя нет желания быть прижатым этим путём. Чтобы вернуться тогда к твоему различению между ощущением и объектом; если я тебя правильно понимаю, ты различаешь в каждом восприятии две вещи, одна — действие ума, другая — нет.
Гилас. Верно.
Филоней. И это действие не может существовать в или принадлежать любой немыслящей вещи [810]; но, что бы ещё ни подразумевалось в восприятии, может?
Гилас. Таков мой смысл.
Филоней. Так что если бы было восприятие без какого-либо акта ума, было бы возможно, чтобы такое восприятие существовало в немыслящей субстанции?
Гилас. Признаю. Но невозможно, чтобы было такое восприятие.
Филоней. Когда ум считается активным?
Гилас. Когда он производит, полагает конец или изменяет что-либо.
