Тетя Зина сложила ровной стопкой отглаженное белье Бутко и Ниночки. Взялась за простыни. Плюнула на утюг. И вдруг изрекла, вздыхая:
— Зря ты, девкя, берегешь ее, пязду-то. Чай, не горшок, не разобьется. А грех — он ведь пока ноги вверх. А как опустил — Господь и простил.
