В ту пятницу на точку к вечеру привезли молодое пополнение, только что прошедшее «курс молодого бойца» при управлении полка. Безбородов был вынужден задержаться, распределяя «молодых» по батареям, взводам и отделениям. Наташа уже собравшаяся в баню несколько раз нервно названивала ему, но он освободился только после десяти часов. В баню, они пошли уже затемно. Обычно Наташа сначала мыла сына, после чего Безбородов относил его домой и возвращался. В тот день, вернее ночь, когда он с сыном на руках выходил из бани, Наташе разомлевшей от жары, вдруг нестерпимо захотелось пить… Рядом с баней стояла цистерна, из которой брали холодную воду. Ночь стояла тёплая и безлунная – кто мог её увидеть кроме мужа, державшего на руках закутанного в тёплое одеяло и уже начавшего дремать Кольку.
– Подожди я попью… не могу жарко очень. А ты постой тут пока. – Она на всякий случай выглянула из двери в темень и скользнула к цистерне… открыла кран и, ополоснув выходное отверстие, приникла к нему губами. Видимо уж очень мучила Наташу жажда, раз её не остановил даже страх перед некипячёной, прямо из цистерны водой. Пила она где-то секунд десять…
Как секретчик оказался ночью после отбоя в районе офицерской бани с фотоаппаратом?… Кто же будет проверять где он, ведь ему нередко приходилось работать у себя в секретке и после отбоя… шифрограммы, срочные донесения… Колесников действительно оказался классным фотографом. Он поймал в кадр именно тот момент, когда Наташа на одной ноге, изогнувшись всем телом, прильнула к освежающей струе. Она как нарочно попала в полосу света падающего из широко открытой двери бани… Её ноги, грудь, живот… формы, что у таких женщин великий артист Смоктуновский называл «прелестными излишествами», её круглощёкое лицо выражало блаженство… Это была кустодиевская «Русская Венера» в позе фигуристки делающей «либелу». В отличие от Наташи Безбородов с сыном не попали в луч света и едва угадывались на заднем плане.
Безбородов молча спрятал фотографию, после чего тихо приказал:
– Негатив.
