Говорят, у домов, долго живших на свете,
Человечьи порой выступают черты,
Все, кто жил в них, в тоске и тревоге
Иль в заветные, солнцем согретые дни,
Хоть частицу души оставлял на пороге,
Там, где дышат, казалось, лишь камни одни.
Война продолжалась. В то время как на промерзшем фронте ради чуждых интересов тысячи рабочих, крестьян, интеллигентов убивали друг друга, голодные толпы их жен, матерей и детей выстаивали бесконечные очереди за хлебом, терзаясь тревожными думами о том, где и на что достать еды. Продукты дорожали, рубль дешевел. Купить что-либо стало делом почти невозможным. В лавках вывешивали объявления: «Хлеба нет и не будет!»
В декабре 1914 года председатель Государственной думы М. В. Родзянко, беседуя с Николаем II в присутствии министров сказал: «Вы погубите страну, погибнет Россия при таких порядках… Вы приведете нас к такой разрухе, какой свет не видел, потому что, раскачав такую страну, как Россия, вы ее не скоро успокоите». Царь выслушал его и спокойно сказал: «Пожалуйста, вы не каркайте…»
проживали многие выдающиеся деятели русского музыкального искусства. Однако в первую очередь это величественное жилое здание ассоциируется с именем поэта Александра Блока, никогда не жившего и даже не бывавшего в нем. Дело в том, что в здании на бывшей Офицерской улице находится старинная аптека, известная по стихам поэта. В начале XX века Блок, остро ощущая катастрофу грядущих времен, написал бессмертные и безысходные трагические строки:
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Все будет так. Исхода нет.
возведен жилой комплекс (дома № 29 и № 29а) для рабочих и служащих Адмиралтейского и Балтийского заводов. В 1930 году архитекторы И. А. Мирзон и Я. О. Рубинчик спроектировали и построили современный жилой дом № 29 «с бытовым обслуживанием». Огромное здание главным фасадом обращено на улицу Декабристов (бывшую Офицерскую). Это был один из первых домов-коммун «с обобществлением быта»; здесь проявились поиски новых планировочных решений. В 1934 году по проекту талантливого петербургского и ленинградского зодчего И. А. Претро была возведена левая часть семиэтажного жилого комплекса (нынешний дом № 29а), а перед самой войной заложена правая, достроенная только в 1950 году.
Само пребывание в Литовском замке становилось для людей началом крупных неприятностей и неудач в жизни. Ярошенко создал крамольное полотно в самый разгар деятельности в России террористов, в то время, когда никто и помыслить не мог о реализации подобного сюжета. Картина получила название «У Литовского замка». Вот как описывали газеты Петербурга выставленную Н. А. Ярошенко картину: «На саженном полотне изображен Литовский замок. Около этого мрачного здания на первом плане девушка, одетая в черное кашемировое платье и короткое драповое пальто, сверху которо
Девушка, изображенная на полотне, у всех сразу же ассоциировалась с Верой Засулич, совершившей «суд совести» над петербургским градоначальником Треповым. Картина была изъята полицейскими чинами прямо с передвижной выставки 1881 года, и ее судьба определялась краткой формулой: «Местонахождение неизвестно». Все просьбы художника и его друзей вернуть картину были тщетными. Полагали, что историческое полотно было уничтожено стражами порядка.
Еще летом 1917 года морские казармы занял 2-й Балтийский флотский экипаж, в котором представителем Революционного комитета являлся А. Г. Железняков, известный в народных революционных массах как легендарный «матрос Железняк».
Более решительно поступила наша современница, историк Т. А. Соловьева, выпустившая в свет в 2010 году прекрасную книгу «Новая Голландия и ее окружение»
