Kitobdan iqtiboslar Столицы. Их многообразие, закономерности развития и перемещенияmuallif Вадим Россман
Реформаторы пытаются найти слабое или ключевое звено в старой системе, изменив и реформировав которое можно сломать хребет старому образу власти. Старые подсистемы замкнуты и укрепляют одна другую, находясь в отношениях взаимозависимости. Для того чтобы открыть путь реформам, необходимо разомкнуть это кольцо. Одним из яиц, где хранится кощеева игла старого миропорядка, является сама локализация столицы.
роли столиц как форм баланса власти внутри различных государств. Они создают своего рода внутриклеточное равновесие на уровне одной страны, сопоставимое по своей значимости с балансом сил в глобальной политической системе. Примерами такого рода балансов могут служить равновесия между севером и югом, западом и востоком, ведущими городами, типами ландшафтов, политическими силами и фракциями, основными этнолингвистическими и конфессионально-религиозными группами. Столица и ее расположение включаются в универсальную систему обменов, которые лежат у истоков образования новой общности.
Политические столицы, особенно в достаточно крупных государствах, становятся более специализированными. В то время как для некоторых стран такой дуализм является естественным, другие страны пытаются специально конструировать такое разделение. Этот тренд также косвенно свидетельствует, по мнению автора, о ложности представлений о растворении политики в экономике.
Тем не менее наиболее важные глобальные города по-прежнему локализованы в крупных национальных государствах, представляют их и тесно интегрированы в свои национальные экономики.
По сути, в рамках этих же представлений функционируют правоконсервативные геополитические теории, которые рассматривают судьбы мира исключительно в контексте противостояния сверхдержав и транснациональных регионов.
В подобного рода теориях реальностью и действительным потенциалом наделена только власть великих держав и наднациональных экономических и политических комплексов
Нации продолжают строить или достраивать себя и пытаются познавать себя через различные пространственные формы, важнейшей из которых являются столицы. Теоретики постмодерна и глобализации пролили немало чернил
Национальный полюс идентичности продолжает играть фундаментальную роль в системе идентичностей, в том числе и в экономической жизни народов, а нации продолжают оставаться важнейшими агентами истории.
Москва поднялась к политической власти на фоне гораздо более значимых экономических центров, таких как Новгород, Киев, Нижний Новгород.
Великие столицы Европы становились великими городами не из-за своих функций столицы. Причина и следствие здесь поменялись местами. Первоначально Париж был местом пребывания французских королей не в большей мере, чем полдюжины других королевских резиденций. Вплоть до XII века Орлеан, другой центр торговли, был более значим и в качестве резиденции короля и двора, и в качестве культурного и образовательного центра. Париж стал настоящей столицей только после того, как он стал самым большим и экономически наиболее диверсифицированным коммерческим и индустриальным городом королевства. Берлин не был даже столицей своей провинции (ею был Бранденбург), пока он не превратился в самый большой и экономически наиболее диверсифицированный коммерческий и индустриальный центр на территории Пруссии (Jacobs, 1984: 390).
Императив столичности предполагает создание центра, в котором акцентируется уникальность национального проекта. Глобальные города или глобальные аспекты столичных городов, напротив, акцентируют стандартизацию, гомогенизацию и однородность городской среды.
Разница в императивах глобальности и столичности связана также с тем, что номосы их существования подчинены разным целям – экономической эффективности, с одной стороны, и идеям представительства и социальной справедливости – с другой. Глобальный город, как и всякий мегаполис, оценивается, прежде всего, с точки зрения его эффективности.