Я вообще недолюбливала воскресенья: во‐первых, это был последний день выходных и предвещал следующее утро, когда надо было, проснувшись очень рано, топать в ненавистный детский сад. Во‐вторых, воскресенье на удивление быстро пролетало, что, опять же, стремительно приближало меня к подъему до света в темной, стылой, непроснувшейся квартире и к тягомотной неделе с тихими часами, манными кашами и запеканками.