«Милостивый государь Семён Гаврилович.
Ваше превосходительство хотя и безчестнейшим образом обидеть меня изволили, но сколько я слышу от многих, сторонних, что вы, оказывая ко мне своё великодушие, обещаетесь сделать мне удовольствие, о котором я до сих пор и понятия не имел, но из любопытства спрашивал у многих, что б оно значило, и так мне его истолковали: что надобно, дескать, тебе с его превосходительством стреляться или рубиться, а без того де не можешь быть честным человеком, да и ты де ему, гунствату[29], т. е. вашему превосходительству, подашь повод и других обижать. Итак, я заблагоразсудил воспользоваться превосходительства вашего сим изъявленным вашим великодушием, да и как говорят, что без этого и безчестного человека имя носить не могу, то потому и оставляю марать бумагу понапрасну, а говорю тебе, гунствату и безчестнейшему в свете человеку: если в тебе, скот, есть хоть малейшая искра благородства, то ты должен явиться с пистолетами для обещания своего сегодня по полудни, в 4 часа за Невским на плац, где я тебе, гунствату, хочу моим пистолетом истолковать то, что Куколь не твой Адам и не шкловской управитель, следственно и не можешь ты его так трактовать, как сих двух, да и тех подлецов, которые, оставя службу и позабыв, что они есть и кому служили, у тебя подличают, а чтобы ты, дурак и креатура, знал, что я не у тебя служу и что надо мною тебе никто больше власти не дал, как только по одной службе, а не по глупым твоим прихотям; вспомни, преглупейшая тварь на свете, что ты меня с [1]777 году обижаешь, но имел ли когда право взыскать по службе нечто? Ты и то в неисполнение службы принять можешь, что я не так подл, чтобы на всё то, что ты, сумасшсдший, лжёшь — потакать по твоему мнению. Я и за то пред тобою виновен, что, когда ты у меня спросил: “Пьян ли майор Новошинский”, — то для чего я не сказал так: “Пьян, ваше превосходительство”. Опомнись и разсуди своею глупою головою, что я человек и что меня по пружинам нельзя ворочать. За всем тем нахожу за нужное тебе напомнить, что если ты сего моего требования не выполнишь, то первое моё старание будет искать случай прибить тебя так, как каналью и труса, где бы только я тебя ни увидел. Ожидающий или сам на плацу за честь свою остаться, или тебя, гунствата, оставить
Куколь Яснопольский»34.
