Kitobdan iqtiboslar Стихиmuallif Владислав Ходасевич
Я не знаю худшего мучения Как не знать мученья никогда. Только в злейших муках - обновленье, Лишь за мглой губительной - звезда.
Если бы всегда - одни приятности, Если б каждый день нам нес цветы, Мы б не знали вовсе о превратности, Мы б не знали сладости мечты.
Мы не поняли бы радости хотения, Если бы всегда нам отвечали: "Да". Я не знаю худшего мученья Как не знать мученья никогда.
2 kishiga yoqdi
Со слабых век сгоняя смутный сон, Живу весь день, тревожим и волнуем, И каждый вечер падаю, сражен Усталости последним поцелуем.
Но и во сне душе покоя нет: Ей снится явь, тревожная, земная, И собственный сквозь сон я слышу бред, Дневную жизнь с трудом припоминая
PASSIVUM
Листвой засыпаны ступени... Луг потускнелый гладко скошен... Бескрайним ветром в бездну вброшен, День отлетел, как лист осенний.
Итак, лишь нитью, тонким стеблем, Он к жизни был легко прицеплен! В моей душе огонь затеплен, Неугасим и неколеблем.
Со слабых век сгоняя смутный сон, Живу весь день, тревожим и волнуем, И каждый вечер падаю, сражен Усталости последним поцелуем.
Но и во сне душе покоя нет: Ей снится явь, тревожная, земная, И собственный сквозь сон я слышу бред, Дневную жизнь с трудом припоминая.
Метель, метель... В перчатке - как чужая, Застывшая рука. На страшно ль жить, почти что осязая, Как ты близка?
И все-таки бреду домой с покупкой, И все-таки живу. Как прочно все! Нет, он совсем не хрупкий, Сон наяву!
Ещё томят земные расстоянья, Ещё болит рука, Но все ясней, уверенней сознанье, Что ты близка.
Я прожил дни, но годы взвесил, И вот как прежде - тих и весел, Ты - неподвижна у окна.
* * *
Странник прошел, опираясь на посох, Мне почему-то припомнилась ты. Едет пролетка на красных колесах Мне почему-то припомнилась ты. Вечером лампу зажгут в коридоре, Мне непременно припомнишься ты. Чтоб ни случилось, на суше, на море, Или на небе, - мне вспомнишься ты.
1922
1921
ЗВЕЗДЕ
Пусть стены круты, башни стройны И ослепительны огни; Пусть льют потоки крови войны; Пусть переменны наши дни;
Пускай кипят, звенят, трепещут, Грохочут гулко города; Пусть время неумолчно плещет, Ты надо всем горишь, звезда!
Прости мне, свет иной основы, Неизменяемых начал, Что я тебя в борьбе суровой Так безрассудно забывал.
В тихом сердце - едкий пепел, В темной чаше - тихий сон. Кто из темной чаши не пил, Если в сердце - едкий пепел, Если в чаше - тихий сон?
Всё ж вина, что в темной чаше, Сладким зельем не зови. Жаждет смерти сердце наше, Но, склонясь над общей чашей, Уст улыбкой не криви!
Пей, да помни: в сердце - пепел, В чаше - долгий, долгий сон! Кто из темной чаши не пил, Если в сердце - тайный пепел, Если в чаше - тихий сон?
* * *
Странник прошел, опираясь на посох, Мне почему-то припомнилась ты. Едет пролетка на красных колесах Мне почему-то припомнилась ты. Вечером лампу зажгут в коридоре, Мне непременно припомнишься ты. Чтоб ни случилось, на суше, на море, Или на небе, - мне вспомнишься ты.
1922
