Любовь в Серебряном веке. Истории о музах и женах русских поэтов и писателей. Радости и переживания, испытания и трагедии
К моменту зарождения культуры Серебряного века стране только предстояло пережить Кровавое воскресенье и ужасы Первой мировой. Но предчувствие беды уже зрело. Было ясно, что прежняя жизнь продолжаться не может. И поэзия, музыка, живопись, как натянутые струны, резонировали с этой дрожью… Географические рамки Серебряного века узки — в основном это Москва и Петербург. Большинство поэтов и поэтесс были знакомы и стремились увидеться. И, разумеется, они писали друг другу стихи, и эти стихи лучше всего представляют эпоху. Поэтому они оказались так важны на переломе времен. Проза очерчивает проблемы, поэзия помогает их пережить. Потому что только она может позволить себе обращаться к «голым» эмоциям. Предыдущая эпоха — время «больших» романов Тургенева, Толстого. Теперь романисты уже не успевали за временем. Веку была необходима скорая помощь — стихи! Любовь и смерть — вечные темы для поэзии. Писать и читать о смерти тяжело, но, не помня об этой теме, нависшей над каждым домом, мы не поймем экзальтации людей Серебряного века и их стремления к иной жизни, в царство идей, где людей не преследуют искушения плоти. И не поймем их иступленной любви друг к другу, к близким по духу, к ближним — в самом буквальном и обыденном смысле этого слова. В мифах Музы не только вдохновляют поэтов, они и сами поют гимны, прославляя героев. В Серебряном веке Музы часто сами творцы. Теперь поэт мог получить от дамы сердца не только цветок, но и сонет, а нерадивый любовник мог быть осмеян и прилюдно припечатан едкими ямбами. И это делало любовные отношения по-настоящему сложными и захватывающими.
Iqtiboslar 48
Когда я приходила откуда-нибудь домой, Володя всегда спрашивал, не видела ли я „каких-нибудь интересных собаков и кошков“.
Многим современникам эта рыжеволосая женщина запомнилась как само воплощение жизни, солнце, способное осветить даже голодные и тревожные революционные годы. Все, кто знакомился с ней, в первую очередь обращали внимание на ее волосы, чтобы удостовериться, достаточно ли они рыжие.
Маленького Васю Катаняна[70], будущего биографа Лили, цвет ее волос поразил: «Мне… понравилась эта невысокая женщина, веселая и ласковая ко мне. Смутно помню, что меня поразили ее волосы необыкновенного цвета, которого я никогда не видел… Волосы Лили… даже, как мне казалось, светились золотом. По дороге домой я спросил, что это такое. „Она рыжая, и это необычный цвет, встречается редко. И сама она редкая, необычная“, – добавила мама. В этом я убедился, общаясь в ней в течение полувека».
А вот что запомнилось Лидии Гинзбург: «Шкловский назначил мне деловое свидание у Бриков. Он опоздал, и меня принимала Лиля Юрьевна. Одета она была по-домашнему просто, в сером свитере. По-видимому, мыла голову, и знаменитые волосы были распущены. Они действительно рыжие, но не очень, – и вообще на рыжую она не похожа. Тон очень приятный (не волос, а ее собственный тон).
Своенравна наша ласка
И тонка,
Мы из старого Дамаска —
Два клинка.
Прочь, гумно и бремя хлеба,
И волы!
Мы – натянутые в небо
Две стрелы