На вытянутом худом лице посверкивали внимательные черные глаза, а губы пересекал тонкий шрам. Подбородок мужчины был гладко выбрит, кожа темнела бронзовым загаром, который был присущ ариванцам или тем, кто жил в южных краях достаточно долго. Но особенно примечательной была не наружность мужчины, а то, как он двигался. Легко и неуловимо плавно. И хоть его сапоги были такими же, как у любого другого путника – не слишком хорошо сшитые, запыленные и порядком изношенные, – можно было бы поклясться, что в полной тишине не будет слышно его шагов. Он небрежно, но точно взглядом выхватывал из толпы людей, только чуть останавливаясь на них. Будто искал кого-то. При этом его лицо оставалось совершенно неподвижным, и, если бы он не моргал, можно было бы подумать, что это искусно выполненная личина.
