Kitobdan iqtiboslar Тем, кто не дошел до домаmuallif Слава Красина
Но я всегда буду помнить тех, кто не дошел до дома и сгинул по дороге.
1 kishiga yoqdi
Я сама выбрала свою систему ценностей, сделала это осознанно, сама определила свои «можно» и свои «нельзя», а поскольку я сделала это сама, я внесу коррективы в любой момент, если сочту их необходимыми. Счастье в осознанности. Нет людей, живущих вне системы ценностей, просто для одних важно всегда иметь под рукой дозу героина, для других – бежать марафон, для третьих – материальное благополучие, а четвертым подавай семь лет в Тибете. И все одинаково будут счастливы, если выберут это сами, и одинаково несчастными, если выбор будет навязан.
Она весь день сегодня думала, какой он остался у неё в памяти? У неё нет ни одной фотографии, где он был бы таким, каким она его помнит. Их всего-то у неё две или три за всю жизнь. Почему так? Почему не фотографируешь человека, который ближе чем кожа, в котором насыпаны осколки твоей собственной души, который говорит твоими словами и слышит твои мысли за тысячи километров? Потому что думаешь, что он всегда будет рядом, потому что он всегда был рядом, когда она в нём нуждалась и когда не нуждалась – тоже он был рядом. А потом вдруг он уходит и не возвращается никогда.
Толик, молчавший всё это время, сказал, что мы оба ничего не понимаем, потому что мы ни разу не влюблялись. Что в любви весь смысл. Что она спасёт мир. Хуан предложил тост за любовь, мы выпили, но я знаю, что он при этом подумал. В его системе координат это было тупым клише, пустым звуком мертвых слов.
– Это как ты сама захочешь. Что мы все в итоге такое? Порождения ехидны, сукины дети. Нет у нас ни авторитетов, ни идеалов, мы не знаем любви и, вероятнее всего, никогда не узнаем, потому что для этого нужно уметь отдавать, а у нас и так всю жизнь всё забирали, поэтому мы отдавать не умеем. Что нас тут всех держит? Наверное, любопытство. В мире, который отказался от любви, от чести, от веры, от надежды, от собственных детей, от Бога, в конце концов, в мире победившего прагматизма и рыночных отношений ценными остались только возможность видеть красоту, познавать новое и удивляться. В мире, где большинство – это пелевинские оранусы, ходячие анальные сфинктеры, которые сжимаются, когда им страшно, и разжимаются, чтобы породить продукты своей жизнедеятельности, – вся жизнь через жопу. А твоя нет. Ты свободна. Хотя да, одиночество – другая сторона этой медали, но иначе никак. Ничего бесплатно не бывает, я тебе это сто раз говорил.
– Меня тогда ещё поразило, как быстро я всё поняла и как сильно его ненавидела. По сути же, он даже не подкатывал ко мне, не успел. Меня бесило то, что я не просчитала его раньше и что он решил, что я дурочка, не способная за себя постоять. А ещё меня просто вымораживало, что этот выродок прекрасно знал, что, что бы он там со мной ни сделал, ему ничего за это не грозит, он останется безнаказанным. Если бы он там по дороге сдох или с лошади свалился и свернул себе шею, я бы просто перешагнула и пошла дальше. И я сейчас нисколько не шучу и не преувеличиваю. Вот что я теперь такое. И ты всё ещё думаешь, что я могу нормально жить?
– Мой карманный подопытный кролик, который много умнее и сильнее меня самого. Мне было интересно, сможешь ли ты сделать другой выбор, зная всё, что знаю и видел я. Сможешь ли ты прожить другую жизнь? Я видел, что ты хочешь другую. Мне стало любопытно, что из этого выйдет.
Хуан, мудрый старый двадцатилетний вождь вымершего племени, знает. Он хитро улыбается кошачьей улыбкой:
– Когда тебе нечего терять – тебе нечего терять. Ты вне системы. Ты неуправляем, неукротим, тебя не остановить. Ты прёшь, как этот поезд. Ты можешь притвориться, что ты в системе, постичь её изнутри, подстроиться под неё, но ты свободен, и тебе на неё насрать. И она не может вместить и делает вид, что тебя просто не существует. Но ты тут, и ты можешь её менять, если захочешь, а можешь плюнуть на неё и жить дальше. Больше всего люди боятся жизнь свою сраную потерять, только моё такое мнение: было бы что терять. Она не бесценна, она ни хера не стоит. И если ты не боишься смерти, то ты чудовище, которое может сожрать этот мир, потому что нет ничего, за что тебя можно поймать. Так вот она, свобода, мать её! За свободу!
Манипулировать и использовать людей в своих целях он умел настолько профессионально, что ни один человек, встреченный мной ни до, ни после, даже близко не стоял рядом с ним по мастерству. Один раз я обиделась на него и его дружков за то, что Тема шепнул ему при мне, что как классно ты придумал, Хуан, промутиться с этой мелкой, чтобы оттягиваться на её даче. Хуан сказал, что Тема тупой, что такие вещи нельзя говорить вслух. Но он прав в том, что все друг друга используют так или иначе. И что я бы никогда не повезла их на дачу и не общалась бы с ними, если бы не получала чего-то взамен. «Подумай, что ты берёшь от нас, почему ты рада, что мы приехали, ведь ты рада, я же вижу. И этот дуралей Тема тоже рад, и в этом вся суть: ты даёшь людям что-то, при этом берёшь у них то, что нужно тебе. Самый цимес в том, чтобы давать им что-то незначительное или ненужное тебе самой и брать от них что-то важное, при этом создавая впечатление, что они приобрели больше, чем отдали. Не обижайся на него, лучше научись видеть мотивы людей. Никто никогда ничего не делает бесплатно».
почему ты так резко свалила?
– Потому что смотреть на всё это было слишком больно. Они же не вчера кидать друг друга начали и грязью поливать. Не могла видеть, как компания разваливается, слишком привязалась к ним. Причем не к каждому по отдельности, а к нам в целом, к тому, какие мы были все вместе раньше. Это была моя банда, она была живая, хитрая, бешеная, сильная, а теперь она мертва, её больше нет. Это во-первых. А во-вторых, я хочу попробовать стать нормальной. Хочу поверить в свое светлое будущее, влюбиться, выйти замуж в белом платье, нарожать детей и жить обычной жизнью. Как нормальные люди живут, понимаешь? Свой мир, своя работа, своя семья и свой дом. Я выросла из них, они стали тянуть меня назад, а я хочу идти вперед.