Kitobdan iqtiboslar Грабеж и спасение: Российские музеи в годы Второй мировой войны
попала в немецкие руки одна из главных святынь Пскова — икона Покрова Пресвятой Богородицы, созданная на рубеже XVI–XVII веков и изображающая чудесное явление Божьей матери во время осады Пскова польской армией (1581). Эта икона — не только значительное произведение церковного искусства: она настолько точно отображает планировку города, что после войны старые фотографии ее использовали для реконструкции ряда разрушенных зданий. В 1942 году она была похищена военнослужащими вермахта и считалась утерянной, пока в 1970 году не появилась на выставке в Мюнхене как частная собственность одного немецкого коллекционера. Как она попала в Баварию, теперь уже выяснить невозможно. Тогдашняя владелица иконы — пожилая дама, жившая в Берхтесгадене, — говорила, что ее муж купил ее в 1950‐х годах на блошином рынке. Советское правительство в тот момент не проявило к этому предмету интереса. Ситуация изменилась только в 1998 году, когда сотрудники российского Министерства культуры обратили внимание Вольфганга Айхведе на каталог выставки 1970 года. Профессор Айхведе вел с владелицей, которой в то время было более 90 лет, долгие беседы, пытаясь убедить ее, что икону имело бы смысл вернуть. Но дама не хотела расставаться с образом Богоматери, потому что ей казалось, что он ее защищает. Лишь после того, как Айхведе привлек к переговорам уполномоченную Федерального правительства по вопросам культуры и средств массовой информации, той удалось — вероятно, не без денежной компенсации — уговорить даму, и сегодня икона снова находится на своем месте в Троицком соборе [766].
1 kishiga yoqdi
На протяжении всей войны здания Гатчинского дворца оставались практически в сохранности, но теперь огонь уничтожил почти весь интерьер, перегородки и крышу; остались только фундамент и внешние стены правого крыла и центральной части дворца. Левое же крыло не пострадало от пожара.
этом плане свидетельствуют каракули, оставленные двумя немецкими солдатами на стене Гатчинского дворца 28 октября 1943 года: «Здесь мы были, больше сюда не придем, а Иван придет — ничего не найдет»
речь идет примерно о четырех сотнях картин — в основном портретов, имеющих какое-то отношение к Германии, — и о мебели.
40 000 найденных томов сотрудники Кюнсберга подготовили к вывозу 15 000 томов, отсортировав их от не представлявшей ценности литературы. Эти книги через Ригу или Таллин весной 1942 года прибыли в Берлин
Если бы Пёнсген после войны признался, что его коллега Сольмс и, возможно, он сам отдавали приказы о вывозе произведений искусства в рейх без какой-либо явной необходимости, это было бы равносильно признанию в том, что они участвовали вместе с нацистами в хищении художественных ценностей, — а это не вписывалось в поддерживавшуюся искусствоведами послевоенного периода версию о том, что они в своей работе действовали исключительно в интересах искусства и его защиты, а грабили и уничтожали его мародеры и бессовестные нацистские главари.
был исходный пункт их операции по демонтажу Янтарной комнаты в Пушкине. В середине октября ценный груз доставили на грузовиках в Красногвардейск, затем перевезли по железной дороге либо через Псков в Кенигсберг, либо в Таллин. Пёнсген вспоминал впоследствии, что его поселили во дворце. Вероятно, он знал это здание по рассказам, так как первый директор музея после Октябрьской революции — граф Валентин Зубов — был одним из его берлинских друзей
К 10:30 утра 10 сентября город считался взятым. 15 сентября немецкие части, задействованные в наступлении, продолжили быстрое продвижение в направлении Слуцка (Павловска) и Пушкина (Царского Села) [553].
музее насчитывалось 38 189 экспонатов, кроме того, 44 340 книг и фототека из 10 000 снимков. Эвакуировать удалось 8389 экспонатов, 100 книг и 6500 фотографий, в общей сложности — 11 989 единиц хранения [549]. Таким образом, спасены 22% экспонатов, 0,2% книг и 35% фототеки. Столь низкие показатели были только в Петергофе; на первом месте оказался Павловск — 29%
Сам Дьяконов и часть сотрудников в самом деле уехали, но Балаева, ее близкие соратницы Ирина Константиновна Янченко и Эльфрида Августовна Тихановская, фотограф Михаил Антонович Величко и еще тринадцать человек, включая охрану, остались в Гатчине.