В твоих глазах в этом моменте нет никакого отвращения к тому, что мужчина может плакать. Нет даже жалости в привычном смысле. Есть странная ясность. Как будто ты ждала этого. Как будто ты знала, что под этой скорлупой из маниакальной одержимости находится вот это — сломанный, испуганный мальчик,
