Kitobdan iqtiboslar  Продается дом с дедушкой

Toʻliq oʻqish va tinglash
Bepul parcha
«Мать меня прибьет», – говорили ребята в школе, если не хотели лезть через забор и драть штаны. «Мать меня прибьет» – аргумент железобетонный, на все случаи жизни. Игорь тоже говорил: «Мать меня прибьет», хотя представить этого не мог.
Fikr bildirish
Мама собирала их, перевязывала бечевкой и ходила сдавать в пункт приема макулатуры. Получала талоны на собрание сочинений.
Fikr bildirish
Мать любила «Музыкальный киоск», с восхищением внимая элегантной ведущей. Игорь ненавидел все, включая телевизор. Может, поэтому много читал, записавшись в библиотеку. Он не был умным мальчиком, пытливым, с тонкой душевной организацией.
Fikr bildirish
Жена называла гостиную – «залой»: в зале, в залу, из зала. «В зале надо пропылесосить», «Выйди из залы – я проветрю», «В залу не заходи – полы еще мокрые
Fikr bildirish
Игорь никогда не был привязан к родителям. Помнил, что еще подростком стеснялся матери и сторонился отца. Они его не понимали. Тупые, приземистые людишки. Прожили жизнь, а толку-то? Всего ценностей, несмотря на большие возможности, – только что к
Fikr bildirish
Еленаiqtibos olmoqda1 yil oldin
Когда Игорь покупал водку вместо продуктов, Лариса хмурилась, но терпела.
Fikr bildirish
Остановились на «Бременских музыкантах».
Fikr bildirish
улыбаются на всякий случай
Fikr bildirish
Лучше бы пешком пошла, как обычно
Fikr bildirish
и трешки – нянечке, бабе Кате, аккуратно, в карман халатика – так, что той даже не пришлось швабру из рук выпускать. Медсестре Ольге Владимировне – на стол, не скрываясь, прямо на посту. Главврачу, помимо коньяка, Комаровский вручил собственную книгу, скромно представившись начинающим писателем. Но врач увидел то, что должен был увидеть, – торчащий из-под обложки уголок конверта. И все получалось очень правильно, удобно, никакой неловкости. Игорь же не знал, как сунуть рубль нянечке – вот так просто подойти и отдать? А как сказать, за кого рубль? Вдруг перепутает, возьмет, а к матери не подойдет? Но самым страшным ударом для Игоря стало то, что его мать немедленно узнала Сашку, хотя видела его давно, еще школьником. Начала улыбаться, деликатно подтянула повыше простыню и называла его «Сашенька». Было видно, что ей тяжело говорить, но она старалась. Сашка присел на кровать, взял ее за руку и начал гладить, говоря какие-то глупости про то, что она еще ого-го, еще как всем покажет!.. Тут же прискакала медсестра, отвернула чуток, чтобы не смущать ни гостя, ни больную, угол простыни и сделала укол в бедро. Пока друг-герой сидел на кровати, заняв его, Игоря, место, он притулился между раковиной и холодильником. Палата была рассчитана на четырех пациентов. На трех койках лежали бабки, на четвертой – мать Игоря. – Милок, слышь? – обратилась к Игорю одна бабка – худая как палка, вся высохшая. Голова у нее была забинтована так, что получилась шапочка. – Там на раковине моя кружка – помой, а? Игорь хотел было отказаться: он к матери пришел, а не к этим бабкам. Но матери он сейчас был не нужен – она улыбалась «Сашеньке». Игорь ополоснул чашку и поставил на тумбочку. – Сынок, тебя как зовут? – подала голос другая соседка по палате. – Игорь. – Игоряша, помой ложку и сумку переставь. Здесь, под моей кроватью, ты ее в уголок придвинь. Игорь помыл ложку и переставил сумку. После чего он перебирал пакеты в холодильнике: «Ты, Игоряша, потуже, потуже заверни и подальше подтолкни, а то упадет». Открывал дверь, закрывал дверь, снова открывал. Пришла медсестра – проводить вечерние процедуры. – Выйдите, – велела она Игорю. Сашка же продолжал сидеть, как сидел. Игорь, стоя в коридоре, опять начал злиться: ну о чем можно разговаривать с его матерью? Да ни о чем! Что они там шушукаются? Почему не с ним, с сыном? А Комаровский? Тоже хорош… Пыль в глаза горазд пустить. Ему все равно перед кем – любая медсестра сгодится
Fikr bildirish