— Ты хоть кого-то любишь, кроме себя?
Странно было признаваться в том, что и себя я не очень-то любил.
— Шахматы, — коротко бросил я, собирая фигуры, валяющиеся на кухонном столе.
Я пожимал руки, благодарил за партии, а потом расставлял любимые фигуры на доске ровно до миллиметра, чтобы ни одна пешечка не выступала за свою клетку.
Я улыбнулся. Такие слова тепло отозвались внутри: меня редко кто-то поддерживал. А здесь совсем не близкий человек желал удачи. Теперь надо было не подвести еще и его
Иногда я сравнивал себя с фигурами и думал, что точно был бы ладьей: она ходит исключительно по прямой, как я. Никаких диагоналей и прыжков. Только прямо
