Kitobdan iqtiboslar Емельян Пугачев (Книга 1)muallif Вячеслав Шишков
Он не понимал, как не понимало и большинство солдат, из-за чего идет война
3 kishiga yoqdi
Пугачев жил весь в битвах. Жажда подвига, отвага, мечта о лихих наездах охватили его всего. Он мало думал о доме, о родных и совсем не думал о смерти
2 kishiga yoqdi
— Если вам нравится чужая провинция и вы имеете достаточно силы, — занимайте ее немедленно. Как только вы это сделаете, вы всегда найдете достаточное количество юристов, которые докажут, что вы имели все права на занятую территорию
2 kishiga yoqdi
Храбрость без ума недорого стоит.
1 kishiga yoqdi
— А ты, Романовна, обижаешь меня… Даже… даже… — он хотел сказать «даже бьешь меня», но язык не повернулся. — А ведь я — император.
Пьяная Романовна почувствовала в голосе Петра искренность и боль, ей стало жаль его, она широко открыла глаза и, сознав свою великую пред ним вину, собралась разразиться рыданием.
— Поверь, Романовна, Катьку я заточу в монастырь, тебя возведу на престол, вопреки и всему и всем поставлю тебя императрицей. Я характером в деда моего, Петра Великого. Только пожалей меня.
Тогда Романовна уткнулась румяным лицом в подушку и от внезапной радости громко, вприхлюпку, зарыдала. Зарыдал и самодержец. Он обхватил ее за тугие обнаженные плечи, стал целовать, ублажая обещаниями:
— Ты моя отрада, ты моя ненаглядная жена.
Она поискала платок, не найдя его, высморкалась в простыню с орлами, сказала, целуя Петра:
— Разденься. Я пособлю тебе.
Он с усилием поднялся, с еще большим усилием сел на диван, вытянул ноги. Полнотелая, босоногая «султанша» в тончайшей рубахе с орлами уцепилась за ботфорт и сначала легонько, потом все сильней и сильней стала тянуть его с ноги Пьера. Он пучеглазился, как мопс, крепко цепляясь за диван. Она дважды стаскивала Пьера с дивана на пол, вспотела, раскраснелась, но сапог ни с места, как припаян.
— Ты много пьешь, дорогой Пьер. У тебя запухли ноги, — сказала она.
Он пошел разуваться к себе: «Я сейчас вернусь, голубушка Романовна».
Проходя мимо караула, притворился трезвым, не шатался. Часовые замирали, носы вверх, ели владыку взглядом. В дверях император все-таки ударился сначала правым, затем левым плечом в косяки.
— Гудович, разуться мне, — веселеньким голосом сказал он дежурному адъютанту.
Если вам нравится чужая провинция и вы имеете достаточно силы, — занимайте ее немедленно. Как только вы это сделаете, вы всегда найдете достаточное количество юристов, которые докажут, что вы имели все права на занятую территорию.
покоях часто можжевельником, ладаном, не выходить с тощим желудком на воздух… (— Не выхожу, — сказал граф, ему захотелось есть.) Ходя по улице, иметь во рту что-либо пряное: имбирь, калган, корень ир, чтоб обильно шла слюна, кою сплевывать. Часто нюхать уксус безоардический, еще лучше уксус «четырех разбойников», и оным мыть под мышками и в пахах.
(— Мою в пахах, нюхаю «четырех разбойников», — повторял граф; отвисший и дряблый, как тряпка, подбородок его подпрыгивал.) И… носить на голом теле… вот это… — доктор, поджав нижнюю губу, вытянул шею и выудил пальцами из-за ворота малый мешочек на шнурке.
— Что, ладанка? С
Осмелюсь доложить вашему сиятельству, выработанные при медицинской конторе наставления, как предохранить себя от заразы, отпечатаны и развешены повсеместно, но чернь срывает их.
— Срывает? Ах, негодяи, — он встряхнул серебряный звонок и крикнул вбежавшему дежурному:
— Вели, братец, добыть обер-полицмейстера Бахметева.
— И, обратясь к доктору:
— Что в наставлениях?
— Тело часто холодною водою с уксусом обмывать… (— Обмываю теплою, — сказал граф.) В покоях уксусом на раскаленные кирпичи поливать, окуривать в
Российская империя столь обширна, что, кроме самодержавного государя, всякая иная форма правления ей вредна
