Kitobdan iqtiboslar Сказания о земле Русской. От начала времен до Куликова поляmuallif А.Д. Нечволодов
Однако весьма немногие вернулись на родину; большинство же из них совершенно неожиданно для себя погибло, благодаря пагубной страсти скифов к вину, чем они отличались еще и в те древнейшие времена и чем, к несчастью, себя губят и их потомки – русский народ.
При этом арабский писатель Ахмед эль-Катиб, живший в Испании, рассказывает про большой поход, совершенный в 844 году, на легких судах, «неверными, называемыми руссами», в далекую Севилью, которую они завоевали.
Вместе с тем я по мере сил стремился осуществить заветы И.Е. Забелина, выраженные им в следующих словах:
«Всем известно, что древние, в особенности греки и римляне, умели воспитывать героев. Это уменье заключалось лишь в том, что они умели изображать в своей истории лучших передовых своих деятелей не только в исторической, но и в поэтической правде. Они умели ценить заслуги героев, умели различать золотую правду и истину этих заслуг от житейской лжи и грязи, в которой каждый человек необходимо проживает и всегда больше или меньше ею марается. Они умели отличать в этих заслугах не только реальную и, так сказать, полезную их сущность, но и сущность идеальную, то есть историческую идею исполненного дела и подвига, что необходимо и возвышало характер героя до степени идеала.
Наше русское возделывание истории находится от древних совсем на другом, на противоположном конце. Как известно, мы очень усердно только отрицаем и обличаем нашу историю и о каких-либо характерах – идеалах не смеем и помышлять. Идеального в своей истории мы не допускаем. Какие у нас были идеалы, а тем паче герои! Вся наша история есть темное царство невежества, варварства, суесвятства, рабства и так дальше. Лицемерить нечего: так думает великое большинство образованных русских людей. Ясное дело, что такая история воспитывать героев не может, что на юношеские идеалы она должна действовать угнетательно. Самое лучшее, как юноша может поступить с такою историею, это – совсем не знать, существует ли она. Большинство так и поступает. Но не за то ли самое это большинство русской образованности несет, может быть, очень справедливый укор, что оно не имеет почвы под собою, что не чувствует в себе своего исторического национального сознания, а потому и умственно, и нравственно носится попутными ветрами во всякую сторону.
Действительно, твердою опорою и неколебимою почвою для национального сознания и самопознания всегда служит национальная история…
Не обижена Богом в этом отношении и русская история. Есть или должны находиться и в ней добрые общечеловеческие идеи и идеалы, светлые и высоконравственные герои и строители жизни. Нам только надо хорошо помнить правдивое замечание античных писателей, что „та или другая слава и знаменитость народа или человека в истории зависит вовсе не от их славных или бесславных дел, вовсе не от существа исторических подвигов, а в полной мере зависит от искусства и уменья или даже от намерения писателей изображать в славе или уничижать народные дела, как и деяния исторических личностей“».
Они сидели на княжении в следующих городах: 1) старший, Вышеслав, от варяжской жены Оловы, – в старшем после Киева городе, в Новгороде; 2) Изяслав, от Рогнеды, – в Полоцке; 3) Святополк, от Ярополковой грекини-черницы, – в Турове на Припяти; 4) Ярослав, от Рогнеды, – сначала в Ростове, а по смерти Вышеслава – в Новгороде; 5) тогда в Ростове сел Борис, родившийся от греческой царевны Анны; 6) в Муроме, брат его от той же матери – Глеб; 7) у древлян – Святослав, от Малфриды; 8) во Владимире Волынском, – Всеволод от Рогнеды; 9) в Тмутаракани, близ пролива из Азовского моря в Черное, – Мстислав, от Рогнеды же; 10) Станислав, от чехини, – в Смоленске; 11) Судислав, от Адели, – в Пскове и 12) где сидел Позвизд и кто была его мать – сведений не имеется.
Любимыми сыновьями Владимира были младшие – Борис и Глеб, от царевны Анны
славяне «соблюдают целомудрие, и жены их чрезвычайно привязаны к мужьям, так что многие из них, лишаясь мужей, ищут утешения в смерти и сами себя убивают, не желая влачить вдовьей жизни».
Вначале проповедь Магомета не имела никакого успеха, и он был даже осмеян, но мало-помалу около него стали собираться все арабы, не сочувствовавшие идолопоклонству, тем более что Магомет проповедовал строгую честность, благородство, храбрость, разрешал многоженство и обещал всем павшим в боях с врагами воинам – вечное блаженство на том свете, в особом раю с красивейшими девушками.
За пределами Корсуни в нашей стране проповедь святого апостола Андрея не принесла заметных плодов
головы всех врагов, убитых в сражении, относятся к царю