Например, крестьяне Заславской волости (Минский уезд, Минская губерния) утверждали, что местные чиновники при помощи казаков пригнали их в церковь, избили и насильно окрестили814. В таких ситуациях власти всегда искали подстрекателей и в абсолютном большинстве случаев «доказывалась» необоснованность этих жалоб, и, как следствие, просьбы об оставлении в католицизме отклонялись815. Но не только «возвратившиеся в православие» крестьяне жаловались на насилие. В столичные газеты посылалась информация о неприглядных эпизодах «добровольного» перехода в православие. Так, в письме, адресованном газете «Весть», описывались действия мировых посредников: «Упорствующих запирает только в холодную, и в течение нескольких суток не дает пищи. Этот милый и почтенный старичок принадлежит к числу самых умеренных деятелей (подобных мало). Другой (а таких очень много) идет далее, то есть если не действует холод и голод, то на упрямых употребляет постоянно розги и казачьею нагайку, не принимая в счет кулачных побоев, употребляемых в промежутках, и случается, что новобранцы приходят в Церковь с распухшими и окровавленными рожами, как несомненными доказательствами их добровольного воссоединения с Православной церковью!» (подчеркнуто автором)816. И в самый разгар обращения в православие, то есть в 1866 году, некоторые местные чиновники признавали, что в этом деле не обошлось без принудительных мер. Например, виленский жандармский офицер Александр Михайлович Лосев писал, что обращение крестьянского населения в православие «совершалось без особенного насилия»817, а значит, какое-то насилие присутствовало. А. П. Стороженко был фактически готов оправдать любые меры: «Читая историю бывших истязаний и угнетений православного люда, всяким русским, православным, овладает такое негодование, что если бы возвращение окатоличенных в лоно Православия и сопровождалось крутыми мерами, то и тогда они не возмутили бы совести самых умеренных людей»818.
