Kitobdan iqtiboslar Волшебная рождественская историяmuallif Чарльз Диккенс
Что за вздор! – привычно ответил тот. – Рождество! Какое право имеешь ты радоваться? Какая причина тебе быть весёлым? Ты, кажется, довольно беден.
– Скажите лучше, какое вы имеете право быть печальным? По какой причине вы так угрюмы? Вы, кажется, довольно богаты. Чего ж вы сердитесь?
5 kishiga yoqdi
Мясные лавки ещё только открывались, а фруктовые блестели роскошью: тут были большие пузатые корзины с каштанами, рыжий испанский лук, груши и яблоки, сложенные в большие разноцветные пирамиды, на самых видных местах висели спелые виноградные гроздья, груды орехов напоминали о прогулках по лесам, оранжевые и сочные апельсины, казалось, упрашивали, чтобы их унесли домой и съели после обеда.
1 kishiga yoqdi
Я ношу цепь, которую сковал себе при жизни, постепенно прибавляя к ней звено за звеном. Неужели тебе не кажутся знакомыми эти звенья? Или, может быть, ты желаешь знать вес и длину той цепи, которую сам носишь? Она была такой же, как моя, семь лет тому назад. С тех пор ты много над нею работал, она получилась ещё тяжелее.
1 kishiga yoqdi
Смешанные ароматы кофе и чая приятно щекотали обоняние, миндаль сверкал белизною, палочки корицы головокружительно пахли, засахаренные фрукты были обильно посыпаны сахаром. Вокруг царила атмосфера радос
1 kishiga yoqdi
Хороший наставник обладает силой делать вас счастливыми или несчастными; делать ваше служение лёгким или тягостным, обратить его в удовольствие или в мучение. То счастье, которое он доставляет, стоит целого состояния.
1 kishiga yoqdi
ним лучом в суровой зиме его жизни, и слёзы навернулись на его глаза.
1 kishiga yoqdi
Свет ни к чему так строго не относится, как к бедности, хотя делает вид, что осуждает погоню за богатством.
Душа каждого человека должна принимать участие в других. И если она не исполнила этого предназначения при жизни, то обречена выполнить его после смерти. Она осуждена бродить по свету и – о, горе мне! – видеть то, что уже не может исправить. Знаешь ли ты, что никакое раскаяние не может загладить целой жизни, потраченной даром
эта милая прелестная девушка могла бы и его называть отцом и стать весенним лучом в суровой зиме его жизни
Вы слишком боитесь света, Эбенезер, – кротко возразила она. – Я видела, как все ваши благородные стремления понемногу поглощались вашей страстью – наживой. Раньше вы были другим человеком. Теперь вы изменились, я же не изменилась ни в чём. Мы стали людьми совершенно различными, я возвращаю вам свободу.