Однажды Нашивошник увидел вроде бы знакомое лицо ссыльного стрельца. Был он в кандалах и с другими ссыльными ждал размещения в тюремных избах. Тот тоже узнал Михаила.
— Не ведаю имя твое, да памятую коим образом сбёг ти со этапа во Купавне. Ивашко Суря кличут мя, — представился встреченный Михаилом стрелец.
— Михайло Нашивошник есмь я. Запамятовал, коим разом примечал тебя. Однакож прозвище твое, кажись, ведомо мне. Не ти ли бузил пред Купавной?
— Я и есмь, — смеясь ответил Суря.
Толком не знали они пока друг друга. Но любая встреча на чужбине, даже почти не знакомых людей, располагала к сближению и разговору. Рассказал Суря о своей ссылке и о предстоящем скоро дальнейшем пути в Якутский острог на Лене. Михаил — в двух словах о своей. Поговорили о том о сём. Что ещё могут обсуждать едва знакомые люди? Конечно, насущные политические проблемы, пока стукачей рядом нет, а охранник отвлёкся на других ссыльных.
Разговор зашёл о делах державных. Вспомнили и о последнем Рюриковиче — Иване Грозном. Стал Ивашка рассказывать:
— Во роду нашем издавна о царёвых правлениях весьма наслышаны. Я токмо на первый взор грубиян да охальник. Сам во боярском доме завсегда о делах тех внимал. Дед мой, Фетка Яковлев сын Суря, аж самому Иоанну Грозному прислуживал. Был при опричном дворе наиглавнейшим государевым конюхом.
Замолк Суря на минуту и продолжил:
— Сурово было царствие Ивана. Многия злодейства при нем были. Карал виновных да невинных. Да об оном особ сказ, не нам грешным суд вершити, — сказал и стал дальше о корнях своих рассказывать.
— Опосля опричнины завершения подалси дед во стрельцы. Сын его, отец мой, такоже во стрельцах числилси. Покуда за нрав евойный строптивые, за свары да потасовки со иными стрельцами из стрельцов погнан был. Государевым служилым человеком осталси. Мя определил на охранну службу во двор княжий человеком с пищалью. — Замолк Ивашка и добавил — Нагляделиси отцы-деды мои на всяки разны времена.
