Kitobdan iqtiboslar Люди остаются людьми. Исповедь бывшего узникаmuallif Юрий Пиляр
Вы только начинаете… а начало редко бывает легким.
1 kishiga yoqdi
— В таком случае, отведите его в зону «Б» и расстреляйте немедленно, — тем же возбужденно-гневным тоном приказал комендант.
Давно уже я понял: когда дело касается твоей жизни и смерти или твоей совести — ты должен решать сам
после войны государственные органы официально не вменяли нам, бывшим военнопленным, в вину то, что в концлагерях противник насильственно, под угрозой применения оружия, заставлял нас так или иначе работать на себя… Хорошо — потому что в том затруднительном положении мы вновь должны были ориентироваться только на чувство воинского долга и совести. А совесть, что бы там ни было, требовала активного сопротивления.
с начала 1942 года состояло уже не в том, чтобы «перевоспитывать политических преступников», а в том, чтобы поставлять по существу бесплатную рабочую силу для военного производства Германии? Да еще такую силу, которая не могла разгласить никакой военной тайны, потому что находилась за каменными заборами с электризованной проволокой. К тому же, к удовлетворению нацистской верхушки, при этом осуществлялся и основополагающий «воспитательный» принцип: «Vernichtung durch Arbeit» — «Уничтожение посредством работы».
Пройдя курс лагерных наук в «баукомандо-цвай», мы научились выкладываться в полную силу, когда за нами наблюдали эсэсовцы или оберкапо, и работать «глазами», лишь имитируя работу, когда надсмотрщики отворачивались от нас
По моим наблюдениям, русские вели себя лучше французов. Но не потому, что русские лучше французов, а потому что французские узники, люди большею частью интеллигентных профессий, быстро «доходили» в тяжелых условиях концлагеря. Некоторые, не выдержав лагерного режима, опускались морально и, конечно, гибли. Наши же люди до Маутхаузена прошли фронт, совершали побеги из плена и оказались более закаленными, более приспособленными в борьбе за жизнь…
Эсэсовцы смотрели на узников как на солдат противника, притаившихся врагов, которые только и ждут случая, чтобы всадить нож в спину «рейха», и вели с ними, хоть те были и безоружны, самую настоящую войну
, как нам объявил толстый писарь, блокшрайбер-18 Макс Проске, каждый из нас не есть человек, не есть солдат, не есть политрук или комиссар, но только хефтлинг нумер такой-то
одну тряпицу пришили к куртке напротив сердца, а вторую — на брюки, повыше колена.