вы?
Мы нарочно молчим. Он давай кулаками дубасить в дверь:
- Отворяй, Танька!
И так стал орать, что пришла мама.
- Что у вас тут такое?
Рыжий говорит:
- Не пускают, черти!
- А коли черти, - говорит мама, - так зачем же ты к чертям ломишься?
- А мне и не их вовсе надо, - говорит Рыжий, - я Пудю хочу посмотреть.
- Что? - мама спрашивает. - Пудю? Какого такого?
Я стал скорей отматывать веревку и раскрыл дверь.
- Ничего, - кричу, - мама, это мы так играем! Мы в Пудю играем. У нас игра, мама, такая...
- Так орать-то на весь дом зачем? - И ушла.
Рыжий говорит:
- А, вы, дьяволы, вот как? Запираться? А я вот сейчас пойду всем расскажу, что вы хвостик оторвали. Человек пришел к отцу в гости. Может, даже по делу какому. Повесил шубу, как у людей, а они рвать, как собаки. Воры!
- А кто говорил: "Дерни, дерни"?
- Никто ничего и не говорил вовсе, а если каждый раз по хвостику да по хвостику, так всю шубу выщипаете.
Танька чуть не ревет.
- Тише, - говорит, - Яша, тише!
- Чего тише? - кричит Рыжий. - Чего мне тише? Я не вор. Пойду и скажу.
Я схватил его за рукав.
- Яша, - говорю, - я тебе паровоз дам. Это ничего, что крышка отстала. Он ходит полным ходом, ты же знаешь.
- Всякий хлам мне суешь, - заворчал Рыжий.
Но хорошо, что кричать-то перестал. Потом поднял с пола паровоз.
- Колесо, - говорит, - проволокой замотал и тычешь мне.
Посопел, посопел...
- С вагоном, - говорит, - возьму, а так - на черта мне этот лом!
Я ему в бумагу замотал и паровоз и вагон, и он сейчас же ушел через кухню, а в дверях обернулся и крикнул:
- Все равно скажу, хвостодёры!
Потом мы с Таней гладили Пудю и положили его спать с Варькой под одеяло. Танька говорит:
- Чтоб ему
