В зале собрания было пусто. Остался только Иван Иванович, как бы в столбняке сидевший на своем председательском кресле, да отставной гвардии корнет, который, несмотря на все свои старания, не понял ничего, хотя, по-видимому, смутно сознавал необычайность происшедшего. Это сознание выразилось какими-то странными звуками:
- Гум! Хум! Что вы говорите?
Но Иван Иванович не только ничего не говорил, но даже и не слушал отставного корнета.
