Но все это мало раздражало экс-кассира Витюнина. Единственное, что топорщило против шерсти его нервы - окно. Широкое шестифрамужное итальянское окно. Он привык - тридцать лет кряду - жить под узким и низким кассооконцевым вздутьем, а тут вдруг широко разведший углы стеклянный пруд окна, впускающий беспорядок солнечных лучей.
