дальше — большие, затхлые гардеробы и, наконец, комната; она называлась «рай», — комната, пахнущая гиацинтами и еще чем-то очень не домашним.
Здесь забывали о войне, о политике, шутили и остроумничали, точно мир действительно и не перевернулся кверху ногами, — здесь был райский уголок, оставшийся от огромной разрушенной жизни.
