В лицо плеснули водой, Илья открыл глаза и сообразил, что он сидит спиной к стене, на полу рядом лежит ярко-желтый квадрат солнечного света, а бытовка полна людей, и среди них «инспектор», еще не расставшийся с кислотно-зеленым жилетом. Всего человек пять или шесть, если не считать приглушенных голосов за стенкой. И все молчат, рассматривают пленника, а ближе всех, на краю деревянного ящика, сидит поп. «Тепловой удар? Сотрясение? Интоксикация?» Илья разглядывал «батюшку». Да, точно, он в рясе, поддернутой до колен, под одеянием черные джинсы и черные же ботинки на толстой подошве, но креста на пузе нет, как нет и самого пуза. Батюшка высок, строен, в плечах неширок, лицом худ и бледен аж до синевы, черные, странно блестящие, с расширенными зрачками глаза запали, зато борода привольно кустится вокруг отощавшей физиономии. «Ну и вояки у Тынского. Или это их духовный отец?» Илья рассматривал странного попа. А тот еще немного побарабанил пальцем по колену, отвел наконец взгляд и спросил кого-то, подпиравшего стену рядом с пленником:
– Он? Точно?
– Он, паломничек, – отозвались над головой, и голос показался Илье знакомым. А может, и путал что, боль в затылке, тошнота и вонь запросто могли породить что-то вроде слуховой галлюцинации, и не только слуховой, а голос продолжал: – Он, отвечаю, я его хорошо запомнил. Как племянник, здоров?
И несильный толчок в плечо. «Какой племянник, какой паломник? О чем они…» Илья соображал с трудом, и на языке уже крутилась дежурная фраза: «Вы, наверное, обознались». А тот отклеился от стены, шагнул к ящику и уставился на Илью чуть насмешливо, положил руки на цевье висевшего на шее «Вала». Молодой, и сорока еще нет, глаза серые, внимательные, взгляд острый, уверенный, но выражение лица уже не постно-умильное, а напряженное, даже злое. «Нам неведомо…» Илья вспомнил, когда слышал этот голос. В монастыре, точно. Черт, уж не поповская охрана ли его тогда засекла, когда он за «владыками» подглядывал? А этот с «Валом» тогда землю что твой крот копал и глазки закатывал, на небо крестился. Но все равно ни черта не понять, зачем он им нужен? И если это не люди Тынского, то где тогда Волков?
Илья посмотрел на пол под окном, но там стояли еще двое, тоже вооруженных, скорее всего короткостволами, ибо руки у бдительно таращившихся на Илью парней хоть и пустые, но словно невзначай касаются оттопыренных под мышками легких курток, надетых, несмотря на жару. А сам «батюшка» вроде безоружен – по крайней мере на широком поясе поверх рясы кобуры не видно, если только не под юбкой он ее прячет. И все крестится, шепчет что-то, глядя то в сторону двери, то в потолок. Хватит, пожалуй, в гляделки играть, пора бы ясность внести.
– Где Волков? – произнес Илья, но ответа не получил. На него смотрели сразу четверо, еще двое, судя по легкому движению справа, стояли там, перекрывая выход. Пришлось откашливаться и пояснять: – Со мной еще человек в машине был. Потом вон там лежал. – Илья осторожно повел подбородком в сторону двух не по погоде одетых мол
