Тогда я еще не знал, что радостная эйфория от чувства, что ты больше не загнанный зверь, который может избежать смерти только спасаясь бегством, и эта спокойная деловая уверенность и в себе, и во всем являются лишь первыми признаками самой тяжелой и неизлечимой болезни. Она овладевает любым человеком, однажды сознательно взявшим любой смертоносный предмет (без разницы – нож, лук или ружье), и за ручку ведет к паранойе всемогущества. Ведет, знаете, к такому вечно голодному миражу, который вроде растущего птенчика: поначалу его надобно почаще прикармливать, а потом он нуждается не просто в частом питании, а в ежесекундной кормежке мясом парным, и очень скоро под ним все рушится и трещит… Ты полагал, что кормил его, но в действительности – только себя самого, и обломки себя самого однажды просто заваливают тебя, как обрушившаяся стена.
