— Родителям звонил? — спросила она, жуя яблоко.
— Да. Утром.
— Отец опять ругался?
— Нет. Он, кажется, уже смирился, что дело его жизни принадлежит только ему. Будто что-то переосмыслил после моего выздоровления. Мама все больше занимается в мастерской по созданию окладов для икон из драгоценных камней. Сегодня утром мы втроем довольно мило побеседовали: они стали немного спокойнее и терпимее. Или, может быть, дело во мне самом? И это я стал терпеливее к ним относиться и не обижаться?
— Может быть, — она пожала плечами.
— Как смотришь на то, если они приедут к нам в гости?
— А они не будут обзывать меня золотоискательницей и меркантильной особой?
— Надеюсь, нет, — мы расхохотались. — По крайней мере, я знаю, что это не так. К тому же, папа очень позитивно отреагировал на то, что ты ведешь свой бизнес.
— Тогда милости просим…
Она смотрела на воду, и ветер играл с рыжими кудряшками.
— Вита?
— М? — она повернулась ко мне и зажмурила один глаз из-за слепящего, жаркого солнца.
Притронувшись ладонью к ее щеке, я склонился над милым личиком и склонился к розовым губам, оставив на них долгий, нежный поцелуй, полный любви
