Также преимущество в охранении – это сопровождение на высоте, – сказал я и сел на свое место.
– Хм. Высота три тысячи. Идем двумя звеньями. Я ведущий. При подходе к цели вперед выходит машина Леонтьева и атакует зенитные батареи. Насчет сопровождения вы, товарищ старший сержант, насколько я знаю, более компетентны в этом вопросе, так что мы вас слушаем.
Встав, я посмотрел на парней, которых буду прикрывать, и начал говорить:
– ЛаГГ – машина своенравная. У нее есть свои недостатки, как и преимущества. Поэтому нужно вести сопровождение так, чтобы использовать именно свое преимущество и недостатки машин противника. А это значит…
Первый вылет меня разочаровал. Он был какой-то… обыденный, что ли?
То есть взлетели, я занял свою позицию на километр выше группы и сопровождал их до места бомбардировки. Лететь пришлось «змейкой». Это и скорость меньше, и для немцев проблема атаковать при таком полете, так что летел спокойно. Бомбардировку смотрел краем глаза. Больше за воздухом наблюдал. Но кроме «костыля» ничего так и не увидел. А вот при возвращении, оставив за спиной горящие понтоны и берега, забитые техникой, заметил на трех километрах двух охотников, которые шли в сторону моих подопечных. Комиссару пришлось брать левее и спускаться ниже, чтобы не попасться на глаза немцам, так что ушли они спокойно. Меня немцы видели, но атаковать не стали, ушли на свою территорию, вот и весь вылет. Не так я себе его представлял, не так.
После посадки был разбор полетов. Пока Семеныч осматривал машину, загнанную в капонир, я слушал комиссара, который давал оценку нашему вылету.
Во время лежания в санчасти как-то не обращал внимания на работу полка. Сейчас он мне казался странным. Изучал я в основном сорок четвертый и сорок пятый годы войны.
