Платон совсем по–другому, чем Аристотель, понимал универсальное. Соответственно, «причастность» для Платона – это не вхождение «вечных объектов» в «явления». «Явления» или физические объекты для Платона – не более чем имитации или зеркальные отображения Идей, из чего с неизбежностью следует вывод, что чувственный мир существует «параллельно» умопостигаемому, составляя его тень или образ. Идеализм Платона – это грандиозная философская система, содержащая большую долю истины (ибо чисто чувственный мир – это не единственный мир, не является он и самым высоким и самым «реальным»), однако, поскольку Платон не утверждал, что чувственный мир иллюзорен и не имеет бытия, его философия с неизбежностью включает в себя разделение миров, и отрицать этот факт бессмысленно. В конце концов, Платон – не единственный великий философ, чья система не смогла дать адекватного объяснения «частностям», и утверждать, что заслуга Аристотеля заключается в обнаружении Χωρισμός в философии Платона, – это совсем не то, что говорить, будто бы Аристотелева концепция универсального, взятая сама по себе, не содержит никаких противоречий. Вероятнее всего, оба этих великих мыслителя подчеркивали (а может, даже преувеличивали) значение различных аспектов реальности, которые нуждаются в более полном синтезе.
