Рудольф также нашел в Нью-Йорке педагога, который помог ему понять, что занятия балетом не обязательно должны требовать много усилий. Стэнли Уильямс, которого Баланчин переманил из Дании, чтобы он преподавал в его школе, надеялся, что танцовщики не станут напрасно тратить энергию, но направят ее в то русло, где она должна быть. «Такая работа смягчала все травмы. Он был почти как целитель – все боли и мучения уходили», – сказала Линн Сеймур, которая утверждает, что «великий Стэнли Уильямс полностью изменил мою жизнь». Худощавый и жилистый, говоривший тихо, почти неслышно, Уильямс, подобно Пушкину, обладал граничившим с гениальностью даром обучать логично и просто. Ученики вспоминают, как он украшал танец редкими вкраплениями дзен-буддизма, сводя цепочки элементов к исходным импульсам. Эдвард Виллелла утверждает, что, позанимавшись исключительно с Уильямсом всего два месяца, он получил возможность танцевать еще пятнадцать лет, и Сеймур также приписывает этому педагогу заслугу в том, что он «впервые в жизни» подарил ей, балерине за тридцать, настоящую технику. С Уильямсом ее познакомил Рудольф, который «уже ощутил на себе эту магию, и он понимал, что это будет означать для меня. Стэнли продлевал карьеру абсолютно всем!».
