Через третью линию траншей, почти пустую – лишь из блиндажа доносился звук губной гармошки, – они перебрались благополучно. Метров через двести-триста – вторая линия, по ней прохаживались часовые, и ближнего из них выдал отблеск на примкнутом штыке винтовки.
Игорю порой казалось, что кожа у него на локтях и коленях скоро сотрется до крови – она саднила. Придавало сил осознание того, что свои уже близко. Стоило перебраться через последний ряд немецких траншей, и дальше уже была «нейтралка», там уже легче.
Перед последней траншеей они лежали долго, наблюдали. Справа – дот с пулеметом, оттуда слышен разговор пулеметчиков. Не спят, сволочи! А гауптман говорил, что на этом участке не самые боеспособные части. Врал?
Они дождались, когда погаснет ракета, перемахнули через траншею и скатились за бруствер. И тут Самохин с ходу напоролся на «колючку» с пустыми консервными банками.
