Kitobdan iqtiboslar Другие территории. Этническое кино: периферийные традиции, воображаемые ретроспективыmuallif Сергей Анашкин
В новой России федеральные ведомства уклонялись от поддержки кино национальных субъектов (Министерство культуры и Фонд кино зачастую отказывали в финансировании проектам из этнических регионов). Идея многонационального российского кино не приживалась, возможно потому, что вступала в противоречие с официальной концепцией российской гражданской нации [6] (которая воспринимается чиновниками через фильтр консервативных ценностей: имперской идеологии и русского национализм
Основой автономии якутского кино стала его особая экономическая модель, ориентированная на внутреннюю аудиторию. Количество потенциальных зрителей ограничено численностью народа саха (менее 480 тысяч человек, по данным 2021 года), а бюджет соразмерен ожидаемому доходу (прибыль должна существенно превзойти затраты).
В соседней могилке покоится сын стариков Уйбан (Иван), скончавшийся малолетним. Драматургический троп меняет оптику восприятия — за архетипами традиционной культуры проступает суровая доля конкретных людей. Старики в одиночестве доживают свой век, потому что у них не осталось наследников, а значит, не будет потомков, родовая линия пресеклась.
Представлено в фильме и якутское «двоеверие» — прихотливое соединение язычества и христианства, веры в духов с элементами православия. Хозяин дома, как положено, совершает обряд кормления духа огня. Когда появление беркута нарушает привычный старикам обиход, из дальнего ящика извлекают икону, припрятанную до поры: людям не помешает заступничество святых. Для толкования воли небесных божеств-айыы призывают камлать шамана — только он может дать ответ на вопрос, для чего «господин диких птиц» был послан в уединенный алас, к человеческому жилищу. Мертвого беркута, как требует древний обычай, хоронят, завернув в бересту. А над холмиком ставят простой деревянный крест
Реконструированы приметы ушедшего быта, осмыслена практика выживания малой семьи в экстремальных условиях (на километры окрест ни души), воссоздан старинный способ хозяйствования: специфические приемы охоты, рыбалки, ухода за скотом.
Есть кадры, снятые с точки зрения птицы, взирающей на земные дела из поднебесья.
Изобразительное решение фильма строится на контрасте интерьера и экстерьера: тесноты балагана и просторов аласа [94], полумрака внутри и яркого «снежного» света вовне, портретов и панорам.
Традиционные представления якутов об орле отличала определенная двойственность. В его появлении у человеческого жилья видели угрозу житейскому распорядку, наказание за какой-то проступок. Согласно другим воззрениям, «господин диких птиц» прилетал к людям, когда ощущал приближение смерти, хозяевам следовало кормить, а потом похоронить гостя. Убийство орла считалось тяжким проступком, который влек за собой неминуемое возмездие, — охотника или его домочадцев настигали несчастья.
В стародавние времена якуты избегали произносить названия священных для них существ. Об орле говорили иносказательно — тойон кыыл, «господин диких птиц». Орла почитали, его боялись. Авторы фильма «Тойон кыыл» заветное сочетание слов предпочли перевести как «Царь-птица» [92].
Фильм «Царь-птица» — кино о болезненной смене культурных циклов, о конфликте архаики и модерна, о ценностях традиционной культуры, дававшей человеку возможность жить в согласии с миром природы.