О многом говорит тот факт, что аудитория смеётся над сценами, которые в любом другом контексте вызвали бы отвращение или ужас. Человек, пронзённый катаной через голову, становится поводом для каламбура. Гора трупов — фоном для селфи. Это не привыкание к насилию в традиционном смысле — это его семиотическая трансформация, где кровь становится не символом смерти, а маркером «взрослого» контента, отличающего Дэдпула от «детских» супергероев.
Михаил Бахтин писал о карнавальной культуре как о временном переворачивании социальных норм и иерархий. Дэдпул существует в постоянном карнавале, где нормы не переворачиваются, а отменяются, где нарушение становится нормой, а норма — объектом насмешки. Но это не освобождающий карнавал народной культуры — это корпоративный карнавал, где видимость подрыва тщательно рассчитана для максимизации прибыли
