Ленин объяснял народу, опасавшемуся перерождения советской власти, обращение к концессиям мотивами политического характера: «Сейчас мы остаемся в том же положении, в котором были в течение трех лет. Социалистическая республика окружена империалистическими странами, которые несравненно сильнее нас в военном отношении, которые все средства агитации и пропаганды пускают в ход, чтобы усилить ненависть к Советской республике. Они не упустят ни одного случая для военного вмешательства, как они выражаются, т. е. для удушения советской власти. Если, памятуя это, мы бросим общий взгляд на прожитые три года, с точки зрения международного положения Советской республики, то станет ясно, что мы могли продержаться и могли победить неслыханно могущественный союз держав Антанты, поддерживаемый нашими белогвардейцами (а не наоборот. — Л. Б. и С. Б. ) только потому, что никакого единства между этими державами не было. Мы могли побеждать до сих пор только благодаря глубочайшим раздорам среди империалистических держав и только благодаря тому, что эти раздоры не были случайными партийными внутренними раздорами. Это глубочайшая неискоренимая рознь экономических интересов между империалистическими странами, которые, стоя на почве частной собственности на землю и капитал, не могут не вести той хищнической политики, при которой попытки соединения их сил против советской власти оказались пустыми».
