Нет, советовать не буду. И вот почему.
Сама по себе концепция колеи развития вполне соответствует положениям современной институциональной теории. Но дьявол как всегда в мелочах. И хорошая историческая социология должна сначала разрешить проблемы причины и следствия.
Скажем, Травин скорее всего не лжет, когда говорит, что милитаризация советской промышленности при Сталине в конечном счете сыграла с Советским союзом злую шутку. Вернее не так, злую шутку сыграла ставка на постоянное продолжение этого курса. Хотя как минимум пару звеньев эволюции этой системы пропускается. Были еще десятилетия, кое-чего менялось. И что на что потом повлияло то же большой вопрос. Но причина овоенствления подается у мэтра примерно так. Большевики, которые проводят "жестокий эксперимент" (термин из книги) убеждены в неизбежности мировой революции... верят, что капиталистические страны нападут на молодую советскую республику, стремясь удушить ее. Но не могут залезть в голову капитанам Запада (термин уже не травинский, это Толкин, но почему так просится в контексте этих интеллектуальных сказаний?), и поэтому советские власти выбирают в пользу противостояния. Лидеры западных стран... им вообще не до этого, они экономикой занимаются. И вот в плену иллюзий большевики вместо развития спроса и легкой промышленности ставят на военку.
Да, грубая схема. Но так и пишется. И тут Травин, находясь всю жизнь в Ленинграде, либо не был на Пискаревском мемориале. Либо не знает что на территории СССР около 1800 военных немецких захоронений времен ВОВ. Только немецких, потому что есть и другие. Например, под Воронежем итальянское кладбище. И что все это там не случайно. Ну, если посмотреть где эти страны на карте. Видимо подготовка велась зря, но мировая революция решила выплеснуться вовнутрь, да?
Естественно нет. Докладываю нашему прославленному социологу-экономисту в чем здесь тропа. До революции была Первая мировая война, вызванная сугубыми противоречиями между передовыми капиталистическими странами. Война велась за контроль над рынками сбыта и ресурсов. За то, кто будет получать основные выгоды. По результатам войны возникла неравновесная ситуация. Распались четыре империи, образовались новые страны. Часть стран получила от участия в войне меньше выгод чем планировала. Главные победители – США, Франция и Великобритания действовали далеко не единым фронтом, все они хотели отличного. И сугубо в своих интересах; новая международная система не была гармоничной. В межвоенный период было очевидно, что реваншистские силы могут возобладать в любой момент. Они совершенно неожиданно... но в полном соответствии со всеобщим ожиданием пришли к власти в 30-е, что усугубила Великая депрессия. Капитаны Запада так хорошо заботились об экономике, что наступил кризис перепроизводства. И вот СССР оказался на пересечении интересов реваншистских держав. От милитаристской Японии до Германии и ее будущих союзников. В свою очередь Великобритания и Франция, во-первых, с самого начала продемонстрировали, что готовы на военное давление против советской власти при возможности. Тут длинные штудии на тему гражданской войны и интервенции. Во-вторых, занимались еще разными формами торгового и финансового принуждения. Так что хочешь или не хочешь, но можно было заподозрить, что СССР должен иметь значительную военную силу и способность опереться на свои производственные возможности во враждебном окружении; во все более конфликтном мире, держа в уме, что страна оказалась одной из самых разрушенных и неравномерно развитых по итогам предыдущих событий. Большевики не то что верили во что-то. Они уже наблюдали своими глазами в годы ПМВ и Гражданской войны, учились на этом материале и участвовали в ключевых событиях. Есть соблазн сказать, что это были просто фантомные боли и подготовка к тому, что прошло. Но нет, в данном случае они очень справедливо исходили из того, что коренные противоречия в Европе не разрешены, за столом циничные игроки. Понимали родственные души наоборот. Тем более полыхало.
Мировая революция, социализм в отдельно взятой, жизненное пространство, битва за Атлантику или право на колониальное господство это все способ говорения о множестве возникающих в это время противоречий. На социологическом дискурс. Но не сам выбор, который задает последующие события. Колею вообще определяет необходимость принимать решения от череды чьих-то ещё внешних ставок и решений в связи с этими противоречиями. Колея лишает свободы по Аристотелю, спектр ваших решений уже ограничен действиями других. Можно ли преодолеть эту инерцию? Прямо в тот момент конечно можно было строить рядами ткацкие фабрики и заниматься демократизацией вместо создания тяжелого машиностроения. Только зачем это было делать перед лицом довлеющей угрозы. То ли институциональная теория утратила связи с теорией рационального выбора. То ли кто-то увлекся благожелательными мечтами; не знаю. Травин занят подменой причинности, поэтому выбор у него становится чем-то вроде глупой прихоти или наива мышления от ничего. Ну вот "подкузьмили" (и это снова термин автора) будущим поколениям.
Все сказанное просто пример. Мы можем так же разобрать многие сюжеты из этого катехизиса. К сожалению, чем-то подобным Травин занят и в других своих научно-популярных работах. Но выдирать отдельные приметы времени еще не наука, не научпоп. Не социология. Это публицистика и очень скверная. Нельзя сказать, что все написанное автором не верно или плохо. Просто нужно крайне вдумчиво следить за изгибами травинской мысли, чтоб не подкузьмил. А специалист известный, кумир.
P.S. Отдельного умиления заслуживают некоторые серьезные рецензенты на книгу, которые видят ее достоинство в том, что Травин де показал — решения принятые в прошлом как-то влияют на настоящее. И показал он это при помощи реверсивной диахронии... А это точно новация?
Предвзято, нудно и прямолинейно. Типичная глобалистская антироссийская пропаганда. В принципе, других книг от издательства Ирины Прохоровой, выкормыша фонда Сороса, ждать не приходится.
Достаточно поверхностное изложение
Тема очень интересная, подход интересный и местами читать очень интересно. Но читать мешал «легко-веселый», заигрывающий с читателем стиль. Из-за него весьма глубокие вещи звучат весьма поверхностно.
Очень хорошая книга, демонстрирующая крайне примечательный способ рассказа истории: от близких к нам времен до глубокой древности. На самом деле, при таком подходе многие проблемы России становятся более наглядными, а комплекс причин их формирования ложится перед читателем как на ладони.
