Kitobdan iqtiboslar Музей «Калифорния»muallif Константин Куприянов
Мне, американцу, свободному человеку, в чертовой Америке ничего нельзя. Это просто сводит с ума.
2 kishiga yoqdi
ужаснулся отражению в зеркале, и, чтобы я смягчился, отражение рассмеялось
1 kishiga yoqdi
Кот перепугался и спрятался. Большой жирный кот живет у меня в доме. Благодаря ему я хотя бы узнал, что умею любить. Без него чередой серых лет я думал, что даже этого не дано, и знаешь, как-то чертовски сложно быть человеком, если не уверен до конца, любить-то ты можешь или нет. Но если есть кот, и есть кусочек сердца, для него отделенный — где он сохранится и останется, — значит, могу?.. И так все гармонично выходило. Как будто я папирус разматывал, а там — судьба. На нем иероглифы, и мне понравилось, что все знаки сходятся, и вот, значит, после довольно длительного испытания и серии трансфигураций, я полюбил.
1 kishiga yoqdi
Кот у меня с особенностью: он, как и я, любит быть рядышком, но держать дистанцию. Не любит прикосновений, но любит, чтобы к нему тянули руки. Мой кот точь-в-точь как я. Бесит.
1 kishiga yoqdi
восьмое марта тут мало что значит, и уж точно женщину не поблагодарят за то, «что она украшает собой коллектив и вдыхает дух весны в своих коллег» (одна из самых объективных причин уехать из России — не произносить казенных слов, замызганный смысл которых потерялся до твоего рождения)
1 kishiga yoqdi
Счастливые не пишут, не снимают, не рисуют (and probably, не существуют). Они есть, конечно, но мне с ними не столкнуться, и это к лучшему, мы на разных этажах Музея, на их этаж нужен специальный пропуск, да я, признаться, и не претендую. Нужна справка от врача, что не болеешь несчастьем, нужно пройти через бюрократическую волокиту
1 kishiga yoqdi
Страшно расставаться с фактом жизни, расцепляться, хочется сцепления с чем-то, что способно отделять нестрадание от страдания, здоровье от болезни, любовь от нелюбви
стану снова злым и загнанным, голодным до грубого животного инстинкта и заставлю жизнь сузиться до колеи тела, удовлетворить которое невозможно.
Действительно, я давно заметил, — подумал я, — что люди обыкновенные, слабые и падкие до ненужных предметов, таких как слава, признание, довольствие, то есть я, — мы не слишком-то туда стремимся. Мы — маленькая капля посреди океана христиан, иудеев и мусульман, а еще целое морей людей, которые не приступили ни к какой вере и замечательно живут одним днем, без горизонта в вечность, что же не так?..»
