Kitobdan iqtiboslar Оттепель как неповиновениеmuallif Сергей Чупринин
В тюрьмах, лагерях и поселениях этого известия ждали уже давно, почти теряя надежду, что дождутся.
2 kishiga yoqdi
Кажется, ничего не изменилось, а легче стало дышать. В Москве расшифровывают СССР: смерть Сталина спасет Россию
Выделиться, — комментирует редактор из Свердловска Валентин Лукьянин, — это значило тогда в чем-то противопоставить себя другим, проявить нескромность, заявить, возможно, необоснованные амбиции, а то и вовсе (страшно сказать!) впасть в субъективизм. Никто бы им и не позволил выделиться, да к тому и не стремились: не так были воспитаны. И вектор амбиций был повернут в другую сторону: хотелось «каплею литься с массой», иными словами — сделать в точном соответствии с ожидаемым
Вообще полезно вспомнить, что «великий народ» — это ведь тоже люди, как и все люди. Просто люди. И хотят жить, как все люди живут
В Москве расшифровывают СССР: смерть Сталина спасет Россию
Но, известно же, писателями руководить, что котят пасти: если не разбегаются, то вольничают.
Любимое занятие историка — проверять то, что все знают и так, без лишних доказательств.
Согласитесь, что в условиях, когда настоящее безотрадно, а будущее кажется сомнительным, нельзя не потянуться душою хотя бы к прошедшему. Когда социальные, идеологические связи между людьми ослабевают, их проще всего заменить родством по крови, по общему уделу. Когда человеку нечем гордиться, нечем укреплять свой дух, всегда остается возможность гордиться собственной «русскостью» и в принадлежности к великой нации видеть едва ли не персональную свою заслугу. Когда легальных возможностей действительно, а не имитационно участвовать в общественной жизни не существует, трудно удержаться от того, чтобы не перевести все «больные» проблемы современности в плоскость личной этики и не поставить в вину индивидууму то, за что ответственно прежде всего государство.
В ноябре 1956 года в «Литературной газете» одно за другим (22 и 24 ноября) появились открытые письма советских писателей, поддержавших кровавое подавление народного восстания в Венгрии. Их подписали 65 человек — от Твардовского до Эренбурга, от Казакевича до Паустовского, от Берггольц до Каверина.