Что же касается двух оставшихся мужчин, Теодора Малера, низенького еврея, и сенатора Брустера, то первый был в моих глазах более подозрителен. Но когда я попытался выяснить почему, то не смог привести никаких иных причин, кроме того, что он худ, смугл, озлоблен и скрытен.
