Kitobdan iqtiboslar Криминальная психология. Курс академических лекцийmuallif Анастасия Егорова
Накопленный опыт специалистов в области криминальной психологии, показывает, что программы коррекционной реабилитации приносят положительные результаты, особенно в аспекте снижения уровня рецидивизма. Анализ данных указывает на то, что у правонарушителей, участвовавших в терапевтических программах, уровень рецидивов оказывается существенно ниже.
Определение триггеров высокого риска. «Какие конкретные внутренние состояния (например, чувство унижения, ярость, безысходность) или внешние условия (определённая компания, место, финансовая составляющая) для вас наиболее опасны, так как резко повышают вероятность принятия ошибочных решений?»
Конфликт с просоциальной идентичностью. «Если бы ваши действия в тот день транслировались людям, мнением которых вы дорожите, какая часть вашей личности испытала бы стыд или сожаление? Как эта часть относится к тому, что произошло?»
— Рациональная оценка рисков. «Основываясь на
Эти изменения отражают динамику криминальной субкультуры, в которой параллельно идут два процесса: ужесточение нравов среди «вульгарных» преступников (где правит сила) и определенная «демократизация» в среде организованной преступности (где ценятся ум и расчет).
Привлекательность криминальной субкультуры для подростков обусловлена широким полем для самоутверждения, компенсацией неудач, риском и ложной романтикой криминальной деятельности, снятием моральных ограничений, доступом к запретной информации и предоставлением защиты в группе. Её ценности быстро распространяются благодаря броской атрибутике, эмоциональной насыщенности ритуалов и тайне, окружающей внутренние «законы».
Современная женская преступность не гомогенна; она распадается на несколько достаточно четких психологических типов, формирующихся под влиянием специфического жизненного пути.
Первый тип — инструментально-адаптивный. Его представительницы рассматривают преступление как рациональный инструмент достижения материальных или социальных целей в условиях воспринимаемой невозможности легитимного успеха. Сюда относятся участницы экономических мошенничеств, мелкого и среднего воровства в сфере торговли, реже — организаторы финансовых пирамид, использующие социально одобряемые образы надежности и заботливости для манипуляции жертвами. Их психологический портрет часто характеризуется внешней социальной адаптированностью, развитыми коммуникативными навыками, но сочетающимися с глубоким потребительским отношением к окружающим и оправданием своих действий «невозможностью иначе прокормить семью» или «всеобщей несправедливостью».
Второй тип — аффективно-деструктивный, наиболее традиционно связываемый с женской криминальной активностью. Преступления здесь являются кульминацией длительно копившихся, вытесненных эмоциональных переживаний, чаще всего в сфере семейно-бытовых отношений. Непосредственным пусковым механизмом выступает острый психотравмирующий инцидент — измена, унижение, акт насилия, угроза потерять детей.
Криминальный акт носит ситуативный, импульсивный характер, однако его психологические корни уходят в длительную историю зависимых, деструктивных отношений, где женщина занимала позицию жертвы. Для таких лиц характерны повышенная тревожность, эмоциональная лабильность, склонность к формированию симбиотических связей, а в момент совершения деяния — суженное сознание и диссоциативные состояния.
Третий тип — организованно — статусный, все более заметный в структуре организованной преступности. Эти женщины занимают руководящие или ключевые посреднические позиции в криминальных группах, часто связанных с наркотрафиком, торговлей людьми, нелегальной миграцией или элитным мошенничеством. Их психологический облик строится на холодной расчетливости, умении выстраивать долгосрочные стратегии, манипулировать людьми через их слабости, а также на специфической «этике» криминальной субкультуры, заменяющей традиционные моральные нормы.
Четвертый тип — ситуативно-аномальный, связанный с прямым воздействием патогенной среды: хроническая алкоголизация, наркомания, тяжелое психическое расстройство. Преступления здесь носят хаотичный, часто нелепый характер и являются следствием глубокой личностной деградации и утраты контроля.
Вопрос о степени жестокости совершаемых женщинами преступлений порождает острые дискуссии, ломая стереотип о врожденной женской неспособности к агрессии. Статистически женщины реже совершают насильственные преступления, однако это не означает, что их действия менее жестоки в качественном отношении.
Женская агрессия чаще носит непрямой, вербальный или психологический характер, но в ситуации прямого физического конфликта, особенно в аффективном состоя
Цели и мотивация: для подростковых группировок доминирующими часто являются неэкономические мотивы: утверждение статуса в среде сверстников, защита территории (района, двора), следование субкультурным нормам, поиск острых ощущений или реакция на социальную несправедливость. Преступления (как правило, кражи, грабежи, хулиганство, причинение телесных повреждений) часто носят ситуативный, импульсивный характер и служат инструментом для достижения этих социально-психологических целей. Взрослые организованные преступные формирования движимы в первую очередь экономическими интересами — извлечением постоянной и максимальной финансовой выгоды. Все их деятельность — от торговли наркотиками и оружием до отмывания денег и рейдерских захватов — подчинена этой цели
Структура и иерархия: подростковые группы часто отличаются аморфной, нестабильной структурой. Лидерство может быть неформальным, основанным на личных качествах (физическая сила, смелость), и легко оспаривается. Состав группы непостоянен. Организованные преступные группы взрослых имеют четкую иерархическую структуру с распределением ролей (руководитель, исполнители, финансист, связист, «крыша»), внутренней дисциплиной и системой санкций за ее нарушение. Это устойчивые образования, существующие длительное время независимо от смены конкретных участников.
Степень организации и специализация: действия подростков редко бывают высокоорганизованными. Планирование минимально, техническое обеспечение примитивно. Взрослые преступные сообщества действуют как криминальные предприятия. Они используют сложные схемы, включающие коррупцию государственных служащих, легализацию преступных доходов через бизнес, создание многоуровневых каналов поставок и сбыта, применение профессиональных средств связи и слежки. Наблюдается четкая специализация членов сообщества.
Связи и масштаб деятельности: подростковые группировки действуют локально, в пределах своего района или города. Их связи ограничены ближайшим окружением. Взрослые организованные формирования стремятся к экспансии. Они устанавливают коррумпированные связи с представителями власти, правоохранительных органов, судов и бизнеса для обеспечения безопасности и безнаказанности. Их деятельность часто носит межрегиональный или транснациональный характер, как в случае с наркотрафиком или торговлей людьми
Идеология и субкультура: подростковая преступность может быть окрашена элементами молодежной субкультуры (сленг, символика, музыкальные предпочтения), но редко обладает развитой идеологией. Организованная преступность взрослых, особенно традиционная (мафия, «воры в законе»), часто базируется на строгом криминальном мировоззрении, включающем кодекс поведения (понятия), ритуалы посвящения, систему статусов и жесткие правила, нарушение которых карается смертью.
Таким образом, если подростковая групповая преступность — это в значительной степени социально-психологическая девиация, то организованная преступность взрослых — это зрелая, высокоадаптивная криминальная система, ин
Организованная преступность взрослых и подростковая групповая преступность, несмотря на внешнюю схожесть (коллективное совершение правонарушений), являются принципиально разными явлениями с точки зрения структуры, целей, устойчивости и общественной опасности.
Существуют различные классификации типов психопатий, например, выделение кругов: возбудимого (взрывчатость, агрессия, эгоцентризм), тормозимого (вялость, слабость аффективно-волевой сферы, склонность к аутическим реакциям) и тимопатов (ситуативно неадекватный фон настроения). Динамика психопатий выражается в компенсациях и декомпенсациях разной степени тяжести (умеренная, выраженная, тяжелая), которые определяют устойчивость социальной адаптации.
Шизофренический синдром включает в свою структуру ряд личностно-мотивационных расстройств. К ним относятся деформация структуры и иерархии мотивов, расстройства мышления, нарушающие целенаправленность и смыслообразование (соскальзывание, разноплановость, резонерство), уплощение и парадоксальность эмоциональных реакций, а также искажения самооценки и самосознания (аутичность, отчужденность). Для шизофрении как прогредиентного заболевания характерен амотивационный тип мышления, ведущий к личностной дисгармонии и аутистическим нарушениям. Динамика развития синдрома часто приводит к снижению психической активности, грубой деформации поведенческих паттернов, социальной дезадаптации. Хотя лица с выраженной шизофренией часто признаются невменяемыми, известны случаи совершения преступлений в состоянии стойкой ремиссии, когда они могут быть признаны вменяемыми.
Психопатический синдром широко распространен среди лиц с криминальным поведением, особенно при преступлениях против