Создатели свободного танца — визионеры и реформаторы — мечтали о танцующем человечестве. Их преемники, однако, пошли каждый своим путем. Родоначальники современных направлений унаследовали лишь некоторые из тех идей, которыми питался свободный танец в начале ХХ века. Последующие поколения танцовщиков и хореографов искали новые художественные формы — а не нового человека, совершенствовали движения — а не жизнь. Они многого достигли. Благодаря им, танец поднялся на такую высоту, на какой до этого стояли только изобразительные и словесные искусства. Они были не меньшими экспериментаторами в искусстве и по-своему великими. Но их идеи не выходили за пределы сцены, а потому они сделали и бесконечно много, и слишком мало.
Утопия танцующего человечества не дожила до наших дней. Подобно спорту, танец профессионализировался и превратился в коммерческое шоу. Вокруг него сложилась целая сеть отношений, со своими критиками и теоретиками, обществами и ассоциациями, премиями и фестивалями, появились зрелищные проекты, где танец играет главную роль [1099]. Но став частью индустрии развлечений, современный танец потерял то, что, по крайней мере, в замысле, было у танца свободного — мессианский пафос и эгалитаризм. Правда, в последние десятилетия профессионализация танца стала уравновешиваться тенденцией к его демократизации. Возникли новые направления и жанры — танцевальный перформанс, контактная импровизация, а также области на стыке искусства, педагогики и терапии: соматика, the body-mind approach, танцедвигательная терапия… Хореографы и режиссеры заговорили об «антитеатральности», о выходе за пределы сцены, за рамки привычных жанров.
