Kitobdan iqtiboslar Погоня за величием. Тысячелетний диалог России с Западом
muallif Анатолий Решетников

Вместо того чтобы апеллировать к международному статус-кво, они используют некую версию традиционной легитимности [13], тем самым спекулируя на ностальгических чувствах населения, его нынешних желаниях и надеждах на будущее

Так, российская элита часто настаивает на том, что Россия должна быть великой державой, иначе она погибнет, как будто между блестящим успехом и полным уничтожением нет никакого промежуточного состояния

С одной стороны, Путин хочет, чтобы вы поверили в то, что Россия — великая держава. С другой — Путин утверждает, что могущественной России угрожает Украина. Оба эти утверждения не могут быть истинными.

Существует ли «право на величие»? В своих притязаниях на это право Россия не одинока, но бескомпромиссна. Ей нужно всеобщее согласие в том, что она может контролировать судьбу других стран; ей нужно соглашение, которое будет отражать не ее нынешнюю слабость, а ее прошлое и, как она надеется, ее будущее могущество.

По мнению Путина, российскому народу следует самоочиститься и он сделает это, ведь «всегда сможет отличить истинных патриотов от подонков и предателей и просто выплюнет их, как случайно залетевшую в рот мошку

Мир в представлении Горбачева был движим прогрессом и сформирован «общечеловеческими интересами». Это, в свою очередь, означало, что «мировая политика определялась приоритетом общечеловеческих ценностей» [680]. В общем, это было запоздалое повторение либерально-идеалистических принципов, на которых основывались Лига Наций и ООН

Михаил Горбачев, долгожданное молодое и дружелюбное лицо советского режима, в 1990 году стал одним из трех советских/российских граждан, когда-либо получавших Нобелевскую премию мира. Два других лауреата, Андрей Сахаров (1975) и Дмитрий Муратов (2021), получили свои награды за патриотическое диссидентство и несогласие с советским и путинским режимами, которые тем не менее продолжали оставаться диктаторскими и жестокими. В свою очередь, Горбачев получил награду за то, что лично способствовал радикальным изменениям в отношениях между Востоком и Западом и прекратил холодную войну, избежав превращения региона в жуткую кровавую баню

Таким образом, в отличие от Хрущева (но аналогично Сталину), Кеннан продолжал смотреть на мир через государственно-империалистическую призму управления мировым порядком, напоминающую ту, что была принята на Венском конгрессе

Таким образом, вместо глобальной солидарности трудящихся и мировой революции социалистические государства могли надеяться на некую контролируемую изоляцию от прежде глобального капитала в сочетании с международной пропагандой социалистического образа жизни, которая могла бы склонить баланс сил в их пользу мирным путем.