Kitobdan iqtiboslar  Будущее без работы

Toʻliq oʻqish va tinglash
Bepul parcha
Вместе с лошадьми появился навоз — очень много навоза. Здоровая лошадь производит от семи до четырнадцати килограммов навоза в день — примерно столько же весит двухлетний ребенок [4]. Один медик-энтузиаст, работавший в Рочестере, штат Нью-Йорк, подсчитал, что экскрементами, которые лошади производили только в его городе, можно было покрыть акр [1] земли слоем в 53 метра, что почти равно высоте Пизанской башни [5]. Исходя из этих расчетов, люди якобы рисовали себе будущее, полное навоза: один нью-йоркский обозреватель предсказывал, что кучи скоро достигнут высоты окон третьего этажа, а некий репортер из Лондона полагал, что к середине XX века улицы будут погребены под девятью футами [2] этой субстанции [6]. Впрочем, проблема состояла не только в этом. Дороги были усеяны тысячами мертвых лошадей, многих из них намеренно оставляли гнить, пока они не разлагались до таких размеров, чтобы от них легче было избавиться. Только в 1880 году из Нью-Йорка вывезли около пятнадцати тысяч лошадиных туш
2 kishiga yoqdi
Fikr bildirish
слово робот происходит от чешского robota — тяжелый труд
1 kishiga yoqdi
Fikr bildirish
New Yorker предлагает нам «представить себе матрицу с двумя осями, от ручного — к когнитивному и от рутинного — к нестандартному», в которой каждая задача сортируется в один мз образующихся из квадрантов
Fikr bildirish
Президент Обама предупредил, что «повторяющиеся» роли подвержены особому риску автоматизации
Fikr bildirish
Подобные доводы основываются на предположении, что существуют задачи, которые машины просто не могут выполнить, и поэтому есть твердый предел вредной замещающей силы.
Fikr bildirish
Ни одна работа не является неизменным видом деятельности, который в будущем может быть полностью автоматизирован. Скорее, каждая работа состоит из множества задач, и некоторые из них автоматизировать проще, чем другие.
Fikr bildirish
То есть выиграют от технологических изменений только те работники, кто хорошо приспособлен для выполнения «нестандартных» задач, которые машинам не под силу. Это, в свою очередь, объясняет, почему отдельные категории работников со средним уровнем квалификации могут вообще не получить выгоды от новой технологии, если они застрянут на работе, состоящей в основном из «рутинных» задач, с которыми машины могут легко справиться.
Fikr bildirish
Вместо этого важным было сочтено то, была ли сама задача «рутинной». Под «рутиной» экономисты не подразумевали, что задание обязательно было скучным или утомительным. Скорее, задача считалась «рутинной», если людям было просто объяснить, как они ее выполняют, — если она опиралась на так называемое «явное» знание, которое легко сформулировать, а не на «негласное» знание, которое сформулировать трудно [23].
Fikr bildirish
Технологические изменения могут повлиять не только на объем работы, но и на ее природу. Насколько хорошо оплачивается эта работа? Насколько она безопасна? Как долго длится рабочий день или неделя? Какие задачи включает в себя эта работа? Приносит ли она такое удовлетворение, что ради нее вы вскакиваете утром с постели, или, напротив, вас тянет спрятаться от нее под одеялом? Риск, который возникает, если мы сосредотачиваемся на одной лишь работе, заключается, скорее, не в том, что мы не увидим за деревьями леса, — мы не разглядим, что деревья в лесу разные.
Fikr bildirish
sat dauliqtibos olmoqda1 oy oldin
Сегодня люди, интересующиеся будущим труда, тратят много времени на размышления о возможностях машин и о том, где могут проходить границы инженерного знания; однако мы редко смотрим на самих себя таким же критическим взглядом и задаемся вопросом о наших собственных границах и границах образования. На мой взгляд, эти наши границы могут быть гораздо ближе, чем мы думаем.
Fikr bildirish