Kitobdan iqtiboslar  Петербургский фельетонист

Toʻliq oʻqish va tinglash
Bepul parcha
С этого дня мой герой пропадает без вести; его нигде не видно: ни на улицах, ни в трактирах, ни в кондитерских… Он сошел со сцены… На эту сцену входят другие, не менее достойные его… Подобных русских фельетонистов Гоголь заклеймил именем Тряпичкиных. Лучшего имени для них нельзя придумать! Друзья Тряпичкиных, — Хлестаковы и Ноздревы.
Fikr bildirish
Впрочем, через неделю он заказывает ему перевести (разумеется, за бесценок) детскую книжку к святой неделе да две брошюрки: о наивернейшем средстве истреблять клопов и проч., да о удивительнейшем эликсире, отращивающем на плешинах густые и отличные волосы… Такого рода сочинения, говорят, у нас очень расходятся… «Так вот та литературная известность, которой я добивался?» — говорит фельетонист, поправляя разбитые очки, перевязанные ниточкой, и вместо слез по лицу его катятся капли холодного пота;
Fikr bildirish
Такого рода пирушки чаще и чаще; реже и реже фельетон украшается именем моего героя; у него глаза опухлые и вечно заспанные; корректуры читаются кое-как; в газете бесчисленные опечатки. Природная апатия фельетониста превращается наконец в совершенное отупение и отвратительную лень…
Fikr bildirish
Незаметно и постепенно он теряет стыд и чувство приличия — последнее человеческое чувство, отделяющее его от животного, — и делается способным на все:
Fikr bildirish
Фельетонист заключает дружеское условие с тем газетчиком, которого он за неделю перед тем называл вампиром, — потихоньку, на цыпочках перебирается в его газету и, благословись, начинает работать на новоселье.
Fikr bildirish
Труден только первый шаг, а там — ничего, там не страшно.
Fikr bildirish
С первыми у тебя нет ничего общего, с последними у тебя связь кровная и родственная. Ты не имеешь силы воли для того, чтобы сделаться человеком — и жить в человеческом обществе. Ты заклеймен именем фельетониста; и в могилу сойдешь с этим именем. Пойди же к своим и живи с ними. Там у Излера ожидают тебя литературные факторы, книгопродавцы, актеры и другие тому подобные…»
Fikr bildirish
Немного в вашей литературе людей с мыслями, с убеждением. И кто понимает их? Кто их оценивает? Кто их знает? Не завидна их участь. Они из куска насущного хлеба трудятся в поте и крови, а литературные спекулянты, пользуясь их трудом, умом и талантом, богатеют, жиреют, оплывают и пользуются славою на счет их. Все это ты очень хорошо знаешь.
Fikr bildirish
ты будешь называть белым то, что называл за день перед тем черным, и наоборот. Ведь это тебе ничего не стоит. У тебя нет своего мнения, своей воли; ты поешь, друг мой, с чужого голоса; ты вечно останешься на посылках у других; отними у тебя постороннюю волю, заставляющую тебя двигаться, — ты сейчас же превратишься в автомата, в куклу, в ничто…»
Fikr bildirish
«Неужели они меня примут с распростертыми объятиями? — недоверчиво спрашивает он у своего внутреннего голоса, приятно усмехаясь. — Впрочем, если бы и так, то могу ли я теперь идти против самого себя, могу ли изменить собственным мыслям, чувствам, убеждениям?»
Fikr bildirish