это пространство не разворачивается передо мной, но оно касается непосредственно меня, обволакивает меня, сжимает в своих объятиях, проникает в меня, проходит меня насквозь, так что даже хочется сказать, что мое «я» для темноты является проницаемым, при том, что оно совершенно непроницаемо для ясности.
