Когда Игорь поправлял ее свитер на плече, его жест казался одновременно и привычной заботой, и маркировкой территории.
Настя чувствовала себя как на американских горках, когда вагонетка медленно, с противным скрежетом, ползет вверх к самой высокой точке, откуда уже не будет возврата. Страх и предвкушение сплелись в тугой, горячий клубок в самом низу ее живота.
