– Иголка от елки в тапочку попала, – соврал Лешка. (Сколько же мы врем!) – И в палец впиявилась.
– Бедняга, – пожалел его папа и, поставив графин на место, продолжил свой рассказ: – Он даже оставил портреты этих пацанов.
Папа достал из кармана и положил на стол два небольших рисунка, сделанных карандашом.
– Вы случайно не встречали таких в нашей славной столице? – Он улыбнулся.
Как хорошо, что в среде художников существуют эти… как их… ранние постмодернизмы. В этих каракулях, которые могла сделать только пьяная обезьяна, опознать нас с Алешкой не смог бы даже самый умный компьютер Интерпола.
– Вы вверх ногами смотрите, – заметил папа.
Я перевернул рисунки…
Влипли!
Алешка заерзал на табуретке, сполз с нее и улизнул, буркнув на пороге
