Ибрагиму Берзиньшу, следующему за Диминой иномаркой, не нравилось.
Не нравилось все. И всегда.
Не нравилось собственное имя, которое он — латыш по национальности — получил в честь погибшего друга отца. По словам бати, тот самый Ибрагим был хорошим человеком, прикрывшим отцовскую спину в Афгане, но носить имя покойника, вызывающее у потенциальных подруг гомерический хохот, было и неприятно, и жутковато.
